"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

клонилась Унуру на плечо, дыхание выравнивалось. Унур вел тележку и слушал туннель. За всю дорогу до них не докатилось ни одного нового толчка, и эта тишина нравилась ему куда меньше взрывов.

* * *

Сахалин.

Лаборатория.

Замки по периметру крышки защелкали один за другим, створка ушла вбок, и из саркофага пахнуло застоявшимся воздухом, сухим гелем и заводской смазкой. Внутри, в мягком ложементе, спал робот.

Наталья собирала его урывками из всего, что удалось выпросить, купить и вывезти со складов. За основу пошла Ева: суставные узлы, компоновка, посадка головы. Но рядом с этим здоровяком Ева смотрелась бы школьницей. Широченные плечи упирались в стенки, бронированные пластины лежали внахлест, в глубине корпуса ровно тлел накопитель. Распрямись машина в полный рост, макушкой снесла бы балку под потолком. Лицевой экран не горел.

На стойке у ложемента висел костюм захвата. Его сшили из черной эластичной ткани с гелевой прослойкой, серебристые нити разбегались от узла к узлу. Датчики сидели на каждом суставе: кольца на фалангах перчаток, чашки на локтях и коленях, жесткий гребень вдоль позвоночника с кристаллом между лопаток. Куда двинется тело, туда двинется и машина. Пульты Наталья не признавала: в бою на тумблеры нет времени.

Из шахты грузового лифта шел скрежет. Наверху лопнул трос и хлестнул по стенкам, кабину повело с протяжным стоном, а следом по шахте пошли удары, тяжелые и мерные, каждый ниже предыдущего.

Кто-то очень спешил спуститься.

Наталья скинула халат, стянула свитер через голову и запрыгала на одной ноге, сдирая штанину. Холод лизнул кожу, по рукам побежали мурашки. На стеснение времени не осталось, да и зрителей в зале не водилось.

Костюм принимал тело неохотно: гель внутри был тугим и ледяным, зато нити ожили сразу. От щиколоток вверх по ткани побежали зеленые огоньки.

Наталья вогнала ладонь в перчатку, повела рукой, и робот двинул своей, смахнув со стеллажа коробку с резисторами. Потом ей пришлось попрыгать со второй штаниной, и пол заходил ходуном: махина скакала в ложементе вместе с хозяйкой, стряхивая с балок пыль.

— Тихо ты! — Наталья застегнула гребень на спине. — Мне тут еще работать!

Красные плафоны мигали через раз, и в очередном промежутке темноты удары в шахте стихли. Тишина легла на зал, что показалось хуже любого грохота. Потом створки лифта разошлись, и между ними встала чернота, из нее потек чужой дух. От него заныли зубы.

Под мигающим светом в проеме появился силуэт. Латаный на локтях пиджак, сутулые плечи, серые запавшие щеки. Это лицо Наталья знала по фотографиям: Михаил показывал, когда рассказывал про предателя из КИИМа, бывшего преподавателя рун. Разница со снимками была в глазах. У Буслаева были человеческие, а у гостя из глазниц лилась тьма.

— Хозяюшка на месте, — уголки рта гостя поползли вверх, чернота в глазницах шевельнулась. — Удобно, искать не придется. Где то, что здесь собирали? Где прибор?

Последняя пряжка встала на место, и махина за спиной Натальи поднялась из ложемента, пригнув голову под балкой. По залу поплыл низкий гул набирающего мощность накопителя.

— Опоздал, — Наталья усмехнулась и подняла руку, сложив пальцы пистолетом. — Прибор уехал. А тебе просили передать привет.

Робот вскинул руку следом за хозяйкой. В его ладони с шелестом раскрылась диафрагма, накопитель в груди полыхнул, и в проем лифта ударил луч.

Лабораторию залило белым.

* * *

Сахалин.

Лаборатория.

Из портала я вылетел прямо в белое зарево. Луч бил через зал, упираясь в проем лифта, эхо металось между стенами, по глазам резало даже сквозь веки. Пахло озоном и горелой проводкой, под подошвами хрустели осколки.

Луч погас и зрение вернулось рваными пятнами. В проеме, куда пришелся выстрел, стоял Буслаев. Пиджак на нем дымился, но дым стекал по рукавам и уходил обратно под ткань. Выстрел, способный прожечь скалу, он принял грудью и даже не покачнулся.

— Мы на месте, — Лора накинула на зал прозрачную сетку сканера. — Наталья за роботом, живая.

Робот заносил вторую руку, но добить гостя не успел. Из рукавов Буслаева выскочили черные жгуты, оплели корпус машины и рванули в стороны. Металл взвыл, пластины брызнули заклепками, и махину разорвало надвое. Верхнюю половину зашвырнуло в стеллажи, нижняя качнулась и рухнула на пол. Из разрыва потек светящийся гель, запахло паленым железом.

Наталью швырнуло следом за обломками. Она прокатилась по полу, узлы на костюме сыпанули искрами и погасли. Нечто повел кистью в сторону Натальи, и над разгромленным залом взмыл черный серп.

Долетел он ровно до середины. Ерх рассек его пополам, ошметки черноты осыпались и растаяли, не долетев до плит.

— Ну вот я тебя и догнал, — сказал я, встав между Буслаевым и Натальей.

Чернота в его глазах шевельнулась и застыла. Впервые он был растерян.

— Ты здесь? — проговорило многоголосье. — Копия Конерука провалилась⁈ Ее хватило бы на армию!

— А у нас и была армия. Я да Болванчик.

За стеллажами завозилось, и оттуда выбралась Наталья. Костюм на ней был прожжен, на скуле краснел порез, но на ногах она держалась крепко.

— Он мне робота сломал! — она сплюнула и погрозила Нечто кулаком. — Я ему даже имя придумать не успела!

— Запиши ремонт в бюджет, — сказал я, выпуская Болванчиков, и рой сомкнулся вокруг нее подвижным коробом. — А теперь в укрытие и не высовывайся!

Наталья попятилась под прикрытием деталек. Нечто не шевелился, но вдруг ткань пиджака пошла рябью, и чернота выступила из всех швов разом.

— Впрочем, неважно… — проговорил он. Десятки голосов стянулись в один, низкий и ровный. — Твой слепок мне больше не нужен, Кузнецов. Мне нужен ты сам.

— Лимитов больше нет, — Лора щелчком развеяла опустевшую красную шкалу. — Механизм дворца мертв, снимать слепки некому. Работай на полную, Миша.

Я выдохнул и отпустил силу. Впервые за эту войну не пришлось отмерять ни проценты, ни четверти. Энергия встала во мне столбом, и уцелевшие шкафы задребезжали стеклами, пол под подошвами завибрировал.

Нечто ударил первым. Чернота сорвалась со стен, с потолка, вылилась из шахты лифта, и зал утонул в ней целиком.

Ерх загудел от нетерпения, и я нырнул в атакующую темноту.

* * *

Сахалин.

Туннель под островом.

Вагон шел ровно, красный кристалл тянул одну длинную ноту, по потолку назад бежали блики.

Лиза больше не дремала. На коленях лежал потрепанный альбом. Унур только теперь сообразил, что девочка всю дорогу прижимала его к