Обратный отсчет - Токацин

— Хочет⁈ Махать лопатой в темпе горнопроходчика⁈ Такой дури на марсианских рудниках не было!

За плечом Гедимина Эгнаций с присвистом выдохнул в респиратор. Гварза поморщился.

— Ничего не поделаешь. Здесь много ручной работы. На станции её будет не меньше. Привыкайте.

Филки — и те, кто поднялся из пещеры, и новая смена — ошалело замигали.

— На ста-анции? — недоверчиво протянул один. — Ручная работа? На атомной станции⁈

Гварза кивнул.

— Специфика местности. Инструктаж для кого проводился? Здесь невозможно построить даже робота-уборщика. Уборочной бригаде придётся работать вручную. Как я уже сказал — привыкайте. Эгнаций, как тебе тут?

Марсианин пожал плечами.

— Нормальная работа. Организовано всё неплохо. И все эти приспособления… — он покосился на мрачного Гедимина. — Животное-то выдержит всю смену?

Гварза пронзительно пискнул, глядя на Броннов. Они по-прежнему сидели на спине тяглового зверя. Он, видя, что волокуша пуста, лежал на камне, спокойный, как и его погонщики. На реплику Гварзы они ответили нестройным писком.

— На вторую смену пригонят другое, — пообещал командир и шагнул в сторону, жестом подгоняя филков к подъёмнику. — Работайте. Кет… Сдерживайся. Чтоб без переломов и сотрясений.

Филки из свежей смены оглянулись на Гедимина и нервно поёжились. Отработавшие уже бубнили о чём-то на краю обрыва. Прислушиваться Гедимин не стал.

…Катушка, засунутая в банку, не проявляла магнитных свойств — разве что переток воздуха слегка ускорился. Гедимин, зачерпнув горсть песка, высыпал его сверху. Ближайший бархан шевельнулся, но раньше, чем он хотя бы сменил форму, банка вырвалась из рук сармата и с грохотом разлетелась. Гедимин шагнул в сторону, глядя, как выпавшую катушку стремительно заносит песком. Он нашарил её под двухметровым слоем заносов и с огромным усилием просунул внутрь палец. Опустевшая, «размагниченная» катушка выдернулась без труда.

— Чего и следовало ожидать, — пробормотал сармат, потирая ноющий палец. — Полсотни тонн и полсотни миллионов тонн — веса очень разные.

— Ты бы осторожнее, — пробормотал Вепуат, разглядывая палец, обвитый катушкой. — Может, проще песок оставить тут?

— Объёмы, — Гедимин покачал головой. — Тут место для другого нужно. Где бы взять десяток нормальных сарматов…

…Наверху уже стемнело. На окраине лагеря, над «ободранной» долиной, кто-то воткнул в гравий длинную кость. На ней качался на ветру фонарь из красного стекла. Гедимин покосился на сигма-сканер и еле слышно хмыкнул. «Вот уже и свой семафор появился. Земляные работы, Текк’ты на площадке — не входить…»

— Минут через сорок закончат, — уверенно сказал Вепуат, оглядываясь на фонарь. — Может, даже и быстрее. У них с точностью не очень.

— Знаешь толкового филка, чтобы поставить на подъёмник? — спросил Гедимин. — Тебе бы лучше заниматься своей работой, а не сидеть там с нами. Вёл бы себе занятия…

Вепуат весело хмыкнул.

— Занятия не убегут. Ты тратил время на мои… опыты, теперь моя очередь.

На окраине лагеря дымились котлы, и повара перекладывали горячую еду в кормительные мешки. Им помогали все, пищу для Текк’тов готовили во всех крупных ёмкостях и на каждой жаровне, — Гедимин только удивлялся, как успевают подвозить припасы.

— Надеюсь, голод мы им не устроим, — пробормотал он, останавливаясь у обрыва. За световыми пятнами, окружающими лагерь, начиналась темнота. В ней чем-то хрустели тягловые звери — им пока ещё хватало еды.

— Что-то надо делать с Би-плазмой, — задумчиво сказал Вепуат. — Вкусовые добавки в неё, что ли… Айзек говорит — она тут понемногу обживётся и не будет так уж вонять. Только найти ей субстрат…

— Так и не нашёл? — спросил Гедимин, вспомнив давние разговоры об органике и неорганике Равнины. Вепуат пожал плечами.

— В холодный сезон в Сфене Воды делать нечего. Может, потом, когда оттает и схлынет… Стой!

Он замер, вскинув руку, и вцепился в передатчик. Где-то над головой пронзительно пискнул дрон-разведчик.

— Слышишь?

Из темноты за холмом донёсся гулкий рёв, переходящий в визг. Затем громыхнуло.

Гедимин увидел их раньше, чем дроны, обманутые рябью «фонящих» разломов. По долине, припадая на заднюю лапу, бежал громадный панцирный зверь, с двух сторон подсвеченный частыми цветными вспышками. За ним, быстро нагоняя, неслись ещё два. Над ними тоже вспыхивало, но редко — и тут же гасло.

— Джагулы!

На мгновение стена разломов разомкнулась, пропуская звук, и крик Вепуата потонул в грохоте.

Гедимин видел бегущих чётко, как на подсвеченном экране, — взрывы на панцире шатающегося зверя, отколотые, вывернутые куски брони, ответный огонь из «бойниц» — с каждым выстрелом всё реже… Сааг-туул, шарахнувшись от холма, вылетел в ущелье, его преследователи задержались на пару секунд, и он успел вырваться в широкую долину. Ещё секунда — и второй зверь спрыгнул с холма, а откуда-то сбоку, едва не нагнав беглеца, выскочил третий. Короткие грохочущие вспышки слились в одну, настигнутый сааг-туул припал к земле, разворачиваясь к преследователям здоровым боком. Один из них сунулся было, пытаясь его обогнуть, но длинный хвост-булава просвистел у его макушки, и он с визгом шарахнулся назад. Раненый прыгнул, едва не завалившись набок, махнул хвостом, удерживая равновесие, и две хвостовые булавы с грохотом столкнулись. На пару секунд всё утонуло в темноте.

— Хеллуг! — выдохнул Вепуат, разворачиваясь к Гедимину. — Это они…

Громыхнуло так, что зазвенело в ушах. Ослепительная зелёная вспышка залила долину и склон холма. Погоня была совсем рядом. Сааг-туул, припадающий уже на две лапы, ещё пытался бежать. Его хвост свистел в воздухе, врезаясь в подвернувшиеся скалы. Вслед ему нёсся торжествующий вой. Красные вспышки сверкали над зверем, подсвечивая его путь; взрывов не было — только тихий треск. «Перестали стрелять? Кончились снаряды?» — Гедимин с удивлением обнаружил, что сфалт лежит в его руках, и предохранитель уже снят. «Непохоже. Они выжидают…»

Из долины донёсся жалобный визг. Сааг-туул пошатнулся и едва не опрокинулся. Его панцирь зашевелился, над мордами преследователей сверкнул десяток ярких вспышек, но они не замедлили бег. Сааг-туул снова завизжал, припадая на передние лапы, и начал разворачиваться. «Принимает бой,» — щёлкнуло у Гедимина в голове. Он пристально следил за взмахами хвоста — неровными, судорожными, с явным креном набок. Двое преследователей аккуратно, не спеша, заходили с боков. Сааг-туул дёрнулся в сторону, ближе к холму, запоздало рванулся вперёд, поняв свою ошибку, но поздно — вражеский хвост ударил в открытый бок.

С двух сторон от Гедимина громыхнуло, яркий свет хлестнул по глазам, и сгусток плазмы, вылетев раньше времени, сгинул в разломе. С двух сторон заверещали. Гедимин ошалело