Обратный отсчет - Токацин

— Надо бы ампутировать, — пробормотал второй, с «линейкой», и его передёрнуло. — Не знаю, что это за штамм, но скорость развития…

Айзек резко качнул головой и оглянулся на лагерь. Там, у крайнего шатра, под прицелом колёсометалок и пары ракетомётов, сбились в плотную группу Джагулы. Они все сидели на земле, кто-то стоял на коленях. Гедимин взглянул на них, и его передёрнуло. Под рёбрами неприятно заныло. «На кой мы вообще вмешались⁈ Теперь возись с их тварью… Чем её заразили? Что это за мерзость?»

— Может, его облучить? — услышал он собственный голос. — Если задета только лапа…

Хассинельг махнул посохом, едва не заехав Гедимину в грудь.

— Чёрную гниль — нельзя. Разорвёт.

Сармат растерянно хмыкнул.

— Сюда иди, медик, — махнул фонарём один из филков. — Ты спец по резакам? Видишь кость? Чёрное на ней? Вот граница…

Он провёл пальцем по живой кости. Над его головой из распахнувшегося «продуха» вырвался пар. По боку сааг-туула пробежала дрожь.

— Видел? Режь по ней. Пятнадцать сантиметров вглубь. Я покажу, где, а ты режь, понял?

Гедимин не двинулся с места.

— Оно живое. Я о нём ни кварка не знаю. Я механик. Если оно сдохнет…

— По-любому сдохнет, гния живьём! — филк ткнул пальцем в чёрные волокна, но остановил руку в пяти сантиметрах от пятна некроза. — Сам бы иссёк, но пилу не захватил. Тут с мышцами-то едва не убились!

Айзек шагнул к вывернутой лапе, выпуская «щупы» сигма-сканера.

— Гедимин, работай. Я буду следить. Пятнадцать сантиметров бери спокойно. Ничего не заденешь.

«Saat has— sukemesh…» — беззвучно выдохнул Гедимин, упираясь ладонью в разломанный панцирь. Щитки вокруг раны, на удивление, не поотваливались, держались прочно, — там, где филки не срезали их вместе с мышцами и слоем кожи.

Кость задымилась. Животное шумно выдохнуло. Вытянутая лапа мелко задрожала. Гедимин, угрюмо щурясь, сдвинул резак вдоль невидимой границы. Он думал продвигаться по миллиметру, но от тряски прямой надрез превращался в зигзаг — оставалось быстро надсекать и выдёргивать «жало», пока зверь сам себя не покалечил.

— Здесь! — филк, будто не замечая, как поверхность под ним трясётся, ткнул пальцем в оранжевую кость. Гедимин полоснул раз, другой — и, поддев обломок дымящимися когтями, выдернул из раны. Теперь на её дне зияла узкая прорезь полуметровой длины. Ярко-оранжевые ткани под резаком побурели и спеклись в корку, но чёрных пятен на ней не было.

— Руки мой! — филк-медик ткнул сармату в грудь фонарём. — Назад, назад!

Держа вырезанный кусок кости на весу, Гедимин попятился. Кто-то ударил его по руке. Обрезок вылетел из пальцев и воткнулся в горку удалённых тканей — и тут же его вместе с ней накрыл белый световой купол.

— Куда⁈ — крикнул филк, но куча «образцов» сгинула в белой вспышке вместе с Хассинельгом — Гедимин только и успел мигнуть. Кто-то с размаху хлопнул его по плечу.

— Видишь⁈ Больше споров, чем работы, — Айзек нервно ухмыльнулся. — А руки, и правда, надо вымыть. И облучить.

— Э-эй! — крикнул, оборачиваясь, филк-медик. Вместе с напарником он высматривал что-то на краях раны, теребя их и чуть ли не выдёргивая куски. Сааг-туул дышал шумно и часто, но лапой не дёргал и даже трястись перестал.

— Иди сюда с резаком. Надо прижечь по всей длине, — медик перебрался на щиток над раной, уступив Гедимину место.

— По всей? Оно же месяц не заживёт, — сармат невольно покосился на свою грудь. Шрам от лучевого резака был прикрыт скафандром, но Гедимин помнил, что он там.

— Жги! — филк хлопнул по панцирю. — Ту дрянь надо удалить. Какой тут будет шрам — дело двадцатое.

«Вивисекторы, чтоб вас всех…» — Гедимин, стиснув зубы, включил резак. Перед глазами стояли мианийские корабли — торчащие отломки, пульсирующие трубки и жижа, застывающая на ранах. Сааг-туул взвизгнул и дёрнул лапой. Сармат отскочил, хотел откатиться, но налетел на Айзека.

— С другой стороны тоже, — спокойно напомнили филки, сидящие на панцире. — Он не уползёт, не бойся!

«Про „не придавит“ ни слова,» — Гедимин с кривой ухмылкой шагнул к лапе. С двух сторон от неё из-под приподнятых щитков панциря торчали выпученные глаза — сармат уже и забыл, что они у сааг-туула по всей длине. Резак снова сверкнул и погас, и в ту же секунду Гедимин оказался в пяти метрах от животного, в двух шагах от реакторного купола. Сааг-туул с шумом выпустил воздух изо всех полостей, встряхнулся и пошевелил лапой. Это уже были не рефлекторные подёргивания — существо как будто проверяло, на месте ли конечность, и правильно ли она работает. Что-то выяснив, оно снова замерло. Филки, спустившись на три метра вниз по панцирю (когда только успели залезть?), деловито склонились над раной.

— Всё на сегодня, — сказал один из них — то ли Куно, то ли Экхард. — До завтра под повязку. Подсохнет — видно будет. Ну что, задняя на очереди?

— Этого, с резаком, отпускаем? — филк оглянулся на Гедимина. — Может, и там прижечь? Кто знает местную флору…

— Там — пока не надо, — отозвался первый. — И так чисто. Уберём лишнее — и под повязку.

— Я вот думаю — чем мы всё это будем шить…

Филк, забрав фонарь, перебрался ближе к хвосту и склонился над проломом в панцире. В ногу сааг-туула словно угодила разрывная — щитки сорвало, выворотило клочья кожи и мяса. До кости почему-то не добралось. «Мощности не хватило,» — Гедимин с кривой ухмылкой отвернулся от медиков и посмотрел на свои руки. Вроде бы он старался не трогать живое мясо, но броню по локти покрывали полосы бурой жижи.

Сбоку сверкнул белый свет. Хассинельг шагнул на гравий, высоко поднял посох и усмехнулся во всю пасть. Чехол-«шапку» он где-то успел потерять, но холода не чувствовал.

— Выкинул в Сфене Лучей, — он ткнул посохом в землю, поднимая световую волну. — Всю гниль и дрянь. Ну она и жахнула! А надо бы скормить её тем…

Он махнул в ту сторону, где исчезли в темноте чужаки-Джагулы.

— Гедимин их уже хорошо покормил, — Айзек криво ухмыльнулся. — Хассек, последишь за нашими гостями? Пока Экхард и Куно не закончат, на панцирь пусть не лезут. Воды им можешь дать. Еды у нас нет.

Гедимин развернулся к Джагулам. Он успел забыть о них, копаясь в