Обратный отсчет - Токацин

упирались в ладонь. «Приподнять и состыковать…» — мелькнуло в мозгу. Сармата передёрнуло. «Это же не механизм… Тихо. Что он сказал? С двух сторон? Это дуги. Сломанные дуги. Если осторожно взяться…»

Под пальцами влажно хрустнуло. Гедимин, зажмурившись, сдавил живые «детали» ладонями. Он сквозь перчатки чувствовал, как под комбинезоном и разорванной кожей что-то шевелится, будто вздуваются мелкие пузырьки. Тело Вепуата стремительно разогревалось.

— С-спасибо, — прошептал разведчик. Гедимин, вздрогнув, отдёрнул руки. Хрип и клёкот внезапно прекратились. Раненый дышал тяжело, часто, но внутри него больше ничего не булькало. Рука, распластанная на гравии, слабо шевельнулась.

— Хеллуг… живы?

Гедимин стиснул зубы.

— Живы. У нас. Гварза с ними.

Вепуат зашипел, по телу прошла судорога.

— Как же б-больно… и жарко, — прохрипел он, хватая ртом воздух. От вскрытого скафандра тянуло жаром. Что-то шевелилось под разодранным комбинезоном, заставляя всё тело судорожно дёргаться. Красная искра светилась у ключиц, Гедимин развернул к ней фонарь и беззвучно выругался — кровяной камень горел из-под чёрной жижи.

— Держись. Отнесу на базу.

«Рёбра, ключицы… ну, хоть шея цела,» — скользнул он взглядом по экрану сканера. «Здесь прикрыть полем. Отверстия для охлаждения… ага, готово.»

— Держись, — повторил он, поднимая Вепуата с земли. Над головой вспыхнул белый купол. Хассинельг стоял рядом, высоко подняв посох. От его ног через тёмную долину тянулась белая светящаяся полоса.

— Джагулы ушли, — мрачно сказал он, склоняя посох над неподвижным Вепуатом. — Вернутся — пожалеют.

…Если бы не страж и его посох, кто-то из Броннов точно влетел бы Гедимину под ноги — сармату сейчас было не до аборигенов. Вепуат шумно дышал, стискивая зубы; сармат старался нести его плавно, но, похоже, больно ему было не от тряски.

— Сейчас, — прошептал Гедимин, останавливаясь на верхней точке подъёма. Бронны, пискнув, куда-то умчались, и стало тихо — все голоса, рявканье и визг доносились откуда-то справа, из-за шатров. Гедимин шёпотом выругался.

— Сейчас, я тебя в машину…

— Не надо, — громко прошептал Вепуат — и стиснул зубы, сдерживая стон. — В шатёр… там положи. И воды… пищевод цел, дай воды!

Путь до пустого шатра показался Гедимину бесконечным. Лагерь будто вымер — даже нхельви не попался под ноги. «И Хассек… его-то куда унесло⁈» — Гедимин, стиснув зубы, осторожно положил Вепуата на подстилки. Шлем не снимался, пришлось сдирать силой. Что-то внутри скафандра заскрежетало, и броня вскрылась по всем швам. Вепуат шумно вздохнул.

— Воды бы… и на голову тоже, — прошептал он.

Выпил он немного — его быстро скрутило судорогой, и то, что он не успел проглотить, вылилось изо рта. Гедимин плеснул из фляги ему на макушку. «Компресс бы — но где его взять⁈»

Полог шатра откинулся. Внутрь влетели нхельви, замерли, как вкопанные, у лежанки Вепуата, крутнулись на месте и умчались. В шатёр шагнул Айзек.

— Тут он. Можешь идти, — бросил он кому-то, оставшемуся снаружи, и развернулся к Гедимину. — Собирайся быстрее. Без тебя никак.

Гедимин ошалело мигнул и ткнул пальцем в неподвижное тело посреди шатра.

— Куда⁈ Вепуат ранен…

Айзек шагнул к телу, темнея лицом, посветил на чёрные пятна на груди сармата и шумно выдохнул. Вепуат, повернув к нему голову, дёрнул веком, как будто пытался подмигнуть, и снова стиснул зубы — болевые приступы стали реже, но ничуть не ослабли.

— Камень? — Айзек посветил на красный светящийся желвак под слоем крови. — Регенерируешь?

— Д-да, — выдохнул Вепуат, пытаясь улыбнуться. — Б-больно, м-мать-колба…

— Справляешься? — Айзек навис над ним, но глядел не на раны, а на мокрое потемневшее лицо. — Помощь нужна? Там сааг-туул…

«Грёбаная тварь!» — Гедимин стиснул зубы. «Сам бы пристрелил…»

— Справлюсь, — отозвался Вепуат, переводя дыхание. — Гедимин… эххсс… ты иди… надо…

— Ты в себе? — Гедимин развернулся к Айзеку, недобро сузив глаза. — Вепуат ранен, какие сааг-туулы⁈ Гони ублюдков в степь!

— Мастер Дим-мин, — полог шатра снова отодвинулся — под него просунули светящийся посох. Следом прошмыгнули двое Броннов. На секунду они склонились над раненым, переглянулись и выбежали из шатра.

— Тебя очень ждут, — продолжал страж, пробираясь под пологом. — Бронны присмотрят за мастером Вепу-а.

Аборигены проскользнули следом — у одного в руках была стеклянная чашка с водой, другой складывал на ходу какую-то тряпицу и старательно что-то жевал. Остановившись, он сплюнул нажёванное в чашку. Гедимин увидел ошмётки ягод курруи.

— Ягодки… — Вепуат криво ухмыльнулся. — Иди уже, медик. Как-нибудь не сдохну.

Гедимин сердито фыркнул, но сказать ничего не смог — горло сдавило. Едва не своротив плечом опору шатра, он вышел вслед за Айзеком. Тот, не оглядываясь, посигналил фонарём кому-то на окраине. Там горело много огней — и жёлтых, и красных.

— На последней лапе дроблёная рана, — быстро говорил Айзек, огибая шатры. — Но это чепуха. А предпоследняя заражена чёрной гнилью. Местное… биологическое оружие. Некроз дошёл до кости, Хассек, как мог, его задержал, но поражённые ткани надо убрать. Знаю, что ты не хирург, но Экхард не справляется… Экхард, Куно! Что нового?

У спуска, прямо поперёк дороги, растянулся длинный холм. Зверь лежал на животе, поджав под себя лапы — только две последние, ближе к хвосту, неестественно выпячивались в сторону. Над ними, прицепив к обломкам панциря светильники, склонились двое филков. Их комбинезоны потемнели от крови.

— Отрезали, что могли, — доложил один из них, кивнув на тёмную горку у «подножья» живого холма. Из неё торчали фрагменты массивных чешуй. Кверху поднимался багровый пар — как и от широкой раны с развороченными краями на лапе зверя. Филк наклонился над ней, нырнув туда чуть ли не по пояс, и поднёс фонарь к маслянисто блестящей поверхности. «Кость!» — Гедимина передёрнуло. На ярко-оранжевой костной ткани чернели матовые пятна; может, сармату померещилось, но их поверхность отчётливо распадалась на волокна.

— Хассек, свет, — отрывисто скомандовал филк. Страж молча поднял посох и ткнул в обнажённую кость. Гедимин вздрогнул. Сааг-туул протяжно вздохнул. Из распахнутых «продухов» вдоль длинного бока вырвался сизый пар. Белый свет заметался по дну раны, то впитываясь в живые ткани, то словно отскакивая от них.

— Полмиллиметра в минуту, — доложил один из филков, замеряя чёрное пятно обрезком листа. — И никак не замедлить. Что там с иссечением? Ты привёл?

Айзек подтолкнул Гедимина в плечо.

— Мышцы, кожа? Там удалось подавить?

Филк поморщился.

— Признаков не видно. Надо