Обратный отсчет - Токацин

— Никого, — буркнул сармат. — Сегодня ничего не будет.

«Чего они скалятся?» — думал он, запуская аборигенов в цех. «Никто даже не пострадал. Лагерь вообще не зацепило…»

— Завтра кто-то будет призван? — повернулся к нему хмурый абориген. — Каких опасностей ждать рядом с тобой?

Гедимин мигнул.

— Завтра — может быть, — неохотно признал он. — Не от меня зависит. Чего вы боитесь? Ваши отвлекалки сработали, никого не задело. И завтра сработают.

Скогн сердито взвизгнул. Все повернулись к Гедимину, недобро скалясь.

— Здесь были Экеста, летящие в вихре. Как ты можешь говорить — «сработают»⁈ Сама Ак-коу не знает, что Экеста сделают сейчас. Что им будет по нраву, куда их потянет. А ты говоришь, будто они под твоей рукой.

Абориген, фыркнув, отвернулся к печи. Ардан боком протиснулся между растерянным Гедимином и дверным косяком и встал над группой Скогнов, наскоро выясняя, что они собрались делать. Гедимин остался в «шлюзовой камере» мрачно щуриться на складчатую стену. «Не люблю неуправляемые технологии. Особенно — непредсказуемые. А выбирать-то не из чего…»

…К концу занятия Скогны скалиться перестали — отвлеклись на стеклянные бусы — но вид у них был мрачный, и из цеха они выходили молча, оставив готовые цацки в отсеке охлаждения. В тёплой камере соседней печи охлаждался стеклянный «трилобит» — или очень похожий зверь длиной с две ладони, со светящимися прозрачными крыльями в цветных прожилках. «Бригада» Сэта провозилась с ним все три часа, не замечая ничего вокруг. Теперь «трилобит» был готов и медленно остывал в пустой камере. Сэта, закончив работу, удивлённо выглядывали из-за прозрачной «стены».

— Карлики напуганы, — заметил жрец, перехватив взгляд Гедимина. — А ты мрачен. Что тут было? Они пытались обмануть тебя?

Гедимин угрюмо сузил глаза.

— Они испугались урагана. Вчера был ритуал подъёма песка. Никого не зацепило, но теперь все боятся.

— Ураган? — Сэта шевельнул ухом. — Ты призвал детей ветра? Ты управляешь многими стихиями…

Гедимин резко качнул головой.

— Призывали Джагулы. Я тут ничем не управляю. Только реактором, и то через раз. Осторожнее с трилобитом — крылья хрупкие.

— Мы сделали его не для того, чтобы разбить, — сдержанно ответил жрец. — Видно, что ты удручён. Если нужна помощь воинов Аса’ана — только скажи. Шакха пьёт жар твоего Пламени, а взамен даёт пустые слова. У нас не так. Скажи — и наши воины придут.

— Вы не враждуете с Шакхой, — устало буркнул сармат. — Оставьте её в покое. Я уже просил вас о помощи. Вот и выполняйте обещания.

— Волокно кипит, вбирая в себя жар, — отозвался Сэта. — За ним смотрят неотступно, и ты его получишь. Видно, мы не можем справиться с тем, что тебя гнетёт. Пусть боги дадут тебе сил для этого дела.

— Спасибо, — пробормотал Гедимин, глядя в стену. «Нет, ну как они так говорят — все слова понятны, а смысл вытек?»

…В последней смене копателей песка было девятеро филков и двое смущённых Скогнов с одной лопатой на двоих. Гедимин хмыкнул, но в пещеру их пустил. От попытки прикрепить к их рукам ковши из защитного поля они испуганно шарахнулись — хотя потом сармат видел, как они исподтишка следят за орудиями филков и украдкой их трогают.

— Ничего страшного в защитном поле нет, — ворчал один из рабочих, дожидаясь, пока Гедимин завяжет мешки и отпустит всех со смены. — И куда удобнее ваших лопат. Много вы намашете плоской костяшкой!

— Побольше, чем ты, — отозвался Гедимин — он бы и рад не считать выработку, но отвернуться от «работничков» и зажмуриться никак не получалось. — Я уже думаю, что от ковшей одни помехи. Все, кто работает без них, копают быстро. А у вас с ковшами — одни передышки.

Филк сердито фыркнул.

— Работаем, как можем. Не все тут — трёхметровые амбалы! Скоро вообще закончится это дикарство? Будут нормальные работы — сварка, там, или протяжка труб?

Гедимин невесело усмехнулся.

— Будут. Не обрадуешься.

…Над холмами догорал световой гейзер. Гедимин ждал, когда появится второй, — но, видимо, это и был второй, а первый он пропустил. «А сегодня светлее, чем вчера,» — отметил он про себя, глядя то на жёлто-зелёное небо в золотистых складках, то на блестящие острые побеги иглицы. Они отбрасывали тени — не белесо-размытые, как вчера, а чёткие, тёмно-серые. «Месяц Мрака на исходе. Затмение заканчивается?»

За холмом, в той стороне, где стоял реакторный бункер, завыли трубы-раковины, и кто-то застучал костью о туго натянутую шкуру и коротко, но громко что-то пролаял. «Джагулы⁈ Что у них опять…» — Гедимин обогнул купол и замер в нескольких шагах от обрыва. Отсюда уже хорошо просматривался хребет сааг-туула. Существо выгнуло спину, поджав передние и задние лапы и привстав на средних. На его загривке Джагулы в ритуальных цацках колотили по натянутой шкуре и периодически отвешивали поклоны и протягивали руки в сторону холма.

— Испепелитель! — вскрикнул тот, кто держал здоровенный бубен. Двое, вздрогнув, опустили колотушки. Самый разодетый Джагул выпрямился и стянул с себя маску-череп.

— Видел во сне, как ты держишь зелёный огонь в ладонях, — отрывисто проговорил он, глядя на Гедимина. — Меньше слушай карликов. Они рады кусать за пятки. С ними всегда так.

Гедимин поморщился.

— Чем вы там заняты? — мрачно спросил он, разглядывая цацки Урджена. «Вчера был в других. У него там, наверное, мешка два этого добра. И у остальных не меньше.»

— Почитаем Пламя, — отозвался Джагул.

Гедимин оглянулся на купол. Тонкие красные узоры, и так не слишком яркие, почти угасли. Сармат тронул висок, но так ничего и не почувствовал — хранитель «лежал» внутри реактора, подобрав щупальца.

— Оно не смотрит на нас, — подтвердил его невысказанные мысли Урджен. — Может, не посмотрит никогда. Но мы будем почитать его.

Гедимину стало неловко.

— Это… вот вам благословение, — пробормотал он, неловко черпая ладонью что-то невидимое из-за плеча и выплёскивая в долину. Джагул дёрнул вибриссами.

— Ты благословишь любого, кто будет копать твой песок. Пламени до песка нет дела.

Гедимин резко опустил руку и недовольно сощурился.

— Это песок для дома Пламени, — буркнул он. — Вечером снова пойдёте копать. Джаарган ведь не готов к ритуалу?

— И до завтра не будет,