Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

– Ну а потом я эту неприятность компенсировал, пронзив тебя самым приятным образом.

На моем лице появляется выражение святой невинности.

Дерьмовый аргумент. Именно это говорят ее глаза, перед тем как она поворачивается спиной, даже не удостоив меня ответом.

– Слушай, постой. Постой.

Давай, соберись. Я преграждаю ей путь.

– Если тебе станет от этого легче, я ничего не знал. Не знал, что мачете окажется в твоем сердце и все такое. Я не пытался на тебя охотиться. В тот первый раз.

Она бросает на меня взгляд через плечо. Не верит.

– Клянусь. Я не…

«Я не знал, кто ты».

«Хотя и должен был».

«Я не собирался делать тебе больно».

«Хотя это должно было быть моей единственной целью».

«Той ночью я всего лишь хотел…»

«Хотя и не должен был».

Я качаю головой, чтобы прервать свой поток мыслей, сражаясь со своей единственной извилиной. Слава богу, она у меня лишь одна. И так доставляет мне достаточно неприятностей.

– Это не было ловушкой, – заканчиваю я фразу. – То есть если и была, то мы оба в нее попали. Я тоже не знал, что моя семья сюда нагрянет.

Она наблюдает за мной со скрещенными на груди руками. Думаю, решает, можно ли мне верить. Хотя это вовсе не значит, что я ей нравлюсь.

– Ну и каково оно, быть приманкой?

Я опускаю взгляд:

– Я пытаюсь… им это простить.

Мое унижение, кажется, ее веселит. Не могу сдержаться и тоже улыбаюсь.

И тут я вспоминаю, кто она и кто я. И теперь я уже не уверен, что хочу снова взять ее за руку.

Да блин, она же гребаный вампир! Я видел, как кровь стекала по ее когтям и клыкам.

Вампир, которого мне нужно убить.

– Не хочешь извиниться? – прерывает она мои размышления.

– За то, что испортил тебе свидание?

Нет. И не собираюсь.

Потому что я спас жизнь смертному.

Правда ведь?

– За то, что ошибся монстром.

Тут я вспоминаю об оборотнях. Вспоминаю, как обвинил ее в убийстве шестнадцатилетней девчонки.

– Ее убила не ты.

В ее глазах читается: «Ты сам пришел к этому выводу или тебе кто-то помог?»

– Ты, вообще-то, могла бы мне и сама сказать, – перевожу стрелки, потому что у охотника тоже есть гордость.

Она фыркает с явной издевкой:

– И ты бы мне поверил?

Я молчу.

– Именно. Я так и думала.

Она врезается в мое плечо, когда проходит мимо, берет пальто и уходит.

Даже не оборачивается. Когда дверь за ней закрывается, я понимаю, что музыка все еще звучит. Песня заканчивается, и по тому, как сжимается мой желудок, я понимаю, что мне бы хотелось станцевать под нее с ней.

В окне я вижу, как сеньор у-меня-в-заду-кол возвращается, проводив Мариам к ее машине. Они с дьяволицей встречаются, улыбаются друг другу и уходят вместе. Я кое-что чувствую. Но это не зависть.

Маффины с щекоткой

– Посмотрите, кто пришел. – Дружелюбная блондинка наклоняется к Постре, когда мы на следующее утро подходим к двери шикарного здания.

К счастью, она снова курит на улице, и моя малышка бежит трусцой в ее сторону с радостным лаем, когда женщина подзывает ее к себе и шлепает по бочкам.

– Хочешь? – Я показываю ей упаковку только что испеченных маффинов с черникой, и она с удовольствием берет один. – Я пришел…

Я показываю подбородком в приемную, и она показывает мне жестом, что все поняла.

– Да, да. – С ее губ срывается смешок.

Сейчас я показываю на Постре:

– Ты не могла бы?..

И вновь жест, говорящий, что никаких слов не нужно.

– Иди. – И снова озорно улыбается. А потом качает головой: – Эта девочка все время одна. Ей бы хорошего парня.

– Я не…

Хочу сказать, что я здесь не за этим. И я бы не стал называть ее «девочкой» таким материнским тоном. Эта «девочка» может показать зубы, сеньора.

Кроме того, понять не могу, как она увидела во мне «хорошего парня». Уж точно не в татушках с ног до шеи или в серебряных кольцах.

В общем, ее способность читать людей еще хуже, чем у вампира под полуденным солнцем. Но она не дает мне ничего сказать и кивает головой:

– Да, да.

Я решаю воспользоваться ее согласием и без промедления захожу в здание.

Когда я кладу свои вещи на ленту сканера, охранник делает такое лицо, будто уже устал от меня. Моя сережка и кольца снова звенят, когда я прохожу через металлоискатель. Мужчина тяжело вздыхает, когда понимает, как и в предыдущие разы, что ему придется встать с места и осмотреть меня с помощью ручного металлоискателя, убедиться, что я не проношу ничего опасного.

Ничего не пикает. Ну разумеется, ведь все оружие я оставил в машине, а деревянный кол такие аппаратики обнаружить не могут.

Я забираю свою упаковку маффинов и направляюсь в ее кабинет.

Дьяволица закатывает глаза и раздраженно вздыхает, увидев меня. Она сегодня не в духе. И я ее не виню.

– Слушай, охотник, я уже устала от твоих бесконечных: «Сейчас я тебе засажу, а теперь я тебе угрожаю». Некоторые из нас относятся к своей работе серьезно. Не мог бы ты…

– Да, да. – Я поднимаю руки. В одной держу кофе, а в другой – выпечку. – Я пришел с миром.

Ее знаменитая бровь поднимается в подозрении. Кладу свои дары на стол.

– Я принес тебе горячий ванильный кофе с пенкой и черничные маффины с пылу с жару. – Знаю, женщины их обожают.

С поднятыми руками отхожу на пару шагов. Жду.

Она разглядывает мое подношение. Потом меня. Ничего не говорит.

– Ты была права. – Произнести эти слова тяжелее, чем вытащить клык оборотня из кишок. – Я… Я пришел извиниться. – Неловко откашливаюсь и разглядываю носки своих ботинок. – За… ну, ты знаешь… за то, что обвинил тебя и все такое.

И за то, что был говнюком. Но этого я ей не говорю.

А еще я пришел, потому что хотел, чтобы она тогда осталась танцевать со мной, а не ушла с другим. И может, мне хотелось бы что-то сделать, чтобы в следующий раз все было по-другому. Но об этом я ей тоже не говорю.

– И в качестве извинения ты принес мне… еду.

– Да.

Я хлопаю ресницами, пытаясь найти причину упрека в ее тоне перед лицом такого искреннего раскаяния. Еда – это же прекрасно. Как настоящий Телец, я обожаю все земные удовольствия, и