Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

– Не стреляйте! – приказывает дьяволица.

Рядом с надгробием расползается трещина. Песок проваливается внутрь нее.

Брат поливает землю очередью из автомата, пока вампирша не вырывает из его рук оружие и не валит его на землю ударом ноги.

– Я же сказала: не стрелять.

Она обнажает клыки и раздраженно, очень раздраженно рычит. Ее пальцы превращаются в когти, блестящие в лунном свете.

Доме отползает от нее к зияющему в земле разлому, откуда появляется гниющая рука, а затем раздается жалобный крик.

Мне показалось или я услышал слово «мама»? Словно земля плачет, умоляя о приюте.

Пальцы обвивают ногу моего брата, и в этот момент на поверхности появляется лицо трупа. И вот теперь я отчетливо слышу, несмотря на весь жалобный тон надломленного голоса:

– Мама?

Доме кричит и бьет существо ногой по лицу. Его позвоночник с хрустом выворачивается, и голова запрокидывается назад.

Тишина.

Одна секунда, две, три.

И тут существо рычит и прыгает на моего брата, щелкая челюстью, все еще свисающей назад, вместе с кусками червивой плоти и гнилыми костями. Существо совсем крохотное, но яростное и очень быстрое.

В завязавшейся борьбе с Доме, на помощь которому первой бросается Постре, твари удается вернуть свою голову на место. Она кусает брата за плечо, в то время как собака своей сильной челюстью дергает существо за то, что осталось от его ног.

Я бегу к Доме на помощь и отбрасываю существо в сторону. Встаю между ним и братом, давая последнему время подняться, прикрываю его. Постре выплевывает оторванную малоберцовую кость и встает рядом со мной, готовая к контратаке.

Но лучшая защита – нападение. Так что я вскидываю оружие, готовясь атаковать эту жуткую нежить…

…И тут дьяволица преграждает мне путь.

Она хватает обеими руками центральную рукоятку моего халади, и я едва успеваю взглянуть на нее, как она уже бьет меня коленом под ребра. От этого удара я складываюсь пополам. Следующий удар прилетает мне в лицо, и пока она выхватывает оружие, я слышу, как хрустит мой нос.

Дьяволица отходит и вращает лезвиями в воздухе, очерчивая смертельный круг, который заставляет мою семью отступить.

– Назад! – угрожает она, направив на нас одно из острых лезвий.

Другой монстр пробегает мимо нее на четвереньках, несмотря на вполне человеческий облик.

– Вероника, – строго зовет вампирша монстра. – Вероника.

Полуразложившийся труп останавливается и растерянно наклоняет голову.

– Рони. – Теперь голос дьяволицы смягчается, она садится на корточки. – Рони, это я.

Существо поворачивается к ней.

– Мама? – хрипит оно. – Мне приснился страшный сон.

И с этими последними словами существо снова теряет контроль. Кричит в небо, царапает землю.

– Мама!

Когда оно опускает лицо, его взгляд абсолютно безумен, оно словно жаждет насилия. И его единственный в черепе глаз останавливается на нас.

– Рони. – Дьяволица пытается привлечь внимание существа. Она убирает оружие и медленно подходит к нему. – Рони, красавица.

Ну… как сказать, красавица…

У нее четыре жалких седых волоска, торчащие на черепе, на котором сквозь клочки кожи виднеется желтоватая кость. И я уже не говорю об истлевшем, полуразложившемся лице. Извините, если не могу разглядеть в этом существе красоту, пока зажимаю нос, чтобы остановить кровь. Не знаю, какие у нежити стандарты красоты, возможно, торчащая челюсть и червивая скула – это последний писк моды. Но, блин, мне кажется, дьяволица все же преувеличивает.

И спасибо ей большое за то, что сломала мне нос.

Потому что вот это существо она называет «красавицей», а я, значит, пошел на хрен. Видимо, не слишком-то ее удовлетворяю.

Кажется, ее совершенно не волнует тошнотворный запах смерти, источаемый существом, который я продолжаю чувствовать даже со сломанным носом. Дьяволица подходит к нему и нежно касается костлявой головы и прогнившей щеки.

– Рони…

Единственный глаз существа моргает и фокусируется на дьяволице.

– Сеньорита Миллер?

Она кивает, и трупик хватает ее за запястье с беспомощным выражением лица.

– Где мама? Мне приснился страшный сон.

По мере того как существо успокаивается и становится похожим на человека, мы понимаем, что это маленькая девочка. Ну, по крайней мере, то, что от нее осталось. На ней рваное коричневое платье, а ноги босые.

– Успокойся, все позади. – Дьяволица прижимает ее к груди. – Твоя мама ушла стирать белье. Скоро вернется, не беспокойся.

– К реке?

Девочка хватает выползшего из руки червяка и жует его.

Дьяволица кивает:

– Можем поиграть, пока ее ждем. Смотри, что я тебе принесла.

Она протягивает ей куклу, и девочка радостно ее берет:

– Какая красивая! Мы пойдем вместе собирать цветы!

Она убегает с ней в глубину кладбища.

Мама собирается последовать за девочкой, но дьяволица преграждает ей путь, рыча, обнажает клыки и смотрит на нее с вызовом.

– Гуль. – Папа с интересом наблюдает за удаляющейся фигуркой. – Беспокойный дух.

Дьяволица кивает:

– Ей было всего шесть лет, когда ее изнасиловали и бросили умирать в канаве у дороги. Ни прощания, ни могилы.

– И теперь она возвращается с того света, чтобы отомстить за такую же жестокую смерть, как у нее, – заключает мой отец.

Дьяволица вновь кивает и смотрит на него.

– Последний раз она просыпалась очень давно. Убийство Бет и то, что случилось с оборотнями на кладбище, разбудило ее.

– А мы усыпим ее навсегда.

Мама снимает с плеча винтовку. Вампирша останавливает ее руку.

– Не прикасайся ко мне, дьяволица! – шипит мама, сбрасывая ее пальцы и сплевывая на землю.

– Она не опасна, – отвечает дьяволица, игнорируя маму.

– У меня иные сведения о гулях.

– Да и мы успели увидеть кое-что другое, – встревает Доме, массируя плечо, где все его защитные пластины были сорваны одним лишь укусом.

Дьяволица равнодушно пожимает плечами:

– Я же говорила, что не нужно ее атаковать.

Потом ее лицо принимает серьезное выражение, и она испепеляет взглядом каждого из нас.

– Ей было всего шесть. Ее смерть была чудовищной. Я не позволю, чтобы ее убили еще раз.

Наконец ее взгляд останавливается на отце.

– Я постараюсь ее успокоить. Проблем с ней не будет.

Папа едва заметно кивает. Вампирша склоняет голову в знак признательности. Кажется, они заключили молчаливый договор.

– Это ты поставила ей надгробие? – спрашивает он.

Ну, разумеется. Любопытство не дает этому сеньору покоя. Я всегда подозревал, что, если однажды перед ним предстанет сам царь ада, вместо того чтобы достать оружие и задать ему жару, мой отец достанет блокнот и возьмет у него интервью. Вот мои подозрения и подтвердились. И это он еще старается сдержаться, чтобы не начать расспрашивать дьяволицу о том, как можно убить ее саму и почему она спокойно разгуливает под солнцем.

Она кивает:

– Я хотела дать ей место, где