Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

одном из надгробий, а я кладу свою голову ей на спину. В полудреме смотрю, как мерцают звезды, и тут раздается возглас моего брата, от которого меня чуть инфаркт не хватил:

– Пердеж ликантропа!

– Что?!

Я тут же сажусь и тянусь к оружию.

– У меня зарядка садится.

– Да ты что!

Я испепеляю его взглядом, пытаясь восстановить пульс.

– Да, блин.

Он кажется довольно раздраженным.

Я вздыхаю:

– Ладно, иди домой.

– Ты о чем вообще?

– Иди. – Я киваю в сторону нежити: – За всю ночь они так ничего и не натворили, и рассвет уже скоро. Мы с Постре справимся. – Я похлопываю свою девочку.

– Уверен?

Киваю:

– Давай, ботан, проваливай, занимайся своими техническими делами. Нам тут особо высиживать нечего.

– Супер.

Доме не теряет ни секунды, собирает свои вещи и встает.

– Спасибо, братишка. Если что… – Он дотрагивается до пейджера, и я киваю в ответ. – Я забираю мотоцикл, так что в случае чего приеду быстро.

– Окей.

Я машу ему на прощание.

Дьяволица слышит, как он уходит, и поднимает на меня взгляд. Мы смотрим друг на друга. Затем девочка вновь привлекает ее внимание.

Я наблюдаю, как они играют, и время от времени мы встречаемся глазами. Она поступает так каждый раз, когда девочка просыпается? Занимает ее играми ночи напролет, только чтобы та не натворила бед? Как долго? Сколько лет она уже бродит среди могил?

Ни луна, ни тишина мне не отвечают. Но я знаю, что ночь умирает, потому что гуль возвращается в свое логово.

– Эй, дьяволица.

Я догоняю ее на машине, пока она в одиночестве приближается к лесу, окружающему кладбище. Величественная черно-серебряная фигура, как в моем сне.

Я опускаю окно, и она ждет, когда я с ней поравняюсь.

Вспоминаю слова дружелюбной блондинки: «Эта девочка все время одна».

И среди деревьев в лунном свете я отчетливо ее вижу: измученная, ожесточенная и да, одинокая. Ее одиночество древнее, оно из тех, что оставляет след во взгляде и мозоли на душе. Если она, конечно, у нее есть.

Может, поэтому она спит с таким козлом, как я?

С моей стороны все проще простого: я от нее без ума и поэтому бегаю за ней. Но почему же она это позволяет? Учитывая, что я вовсе не донжуан, добивающийся ее внимания.

– Красивый нос, – с сарказмом говорит она, когда я торможу рядом.

– Да, спасибо тебе за это.

Я трогаю свой фиолетовый опухший нос с парочкой белых скоб.

– Если моя красота тебя так пугала, могла бы просто сказать.

– Так ты мне кажешься гораздо симпатичнее, – улыбается она, и ее клыки блестят на свету.

Она подходит ближе. Думаю, пытается меня запугать.

И, кажется, это сработало.

Кашляю и нервно тереблю пальцы.

– Я подумал, ты должна мне дать свой телефон.

Она поднимает бровь.

Я и сам себя удивил. Если моя мать об этом узнает, она сделает из моей мошонки ароматическое саше. А из яиц – шарики для пинг-понга.

– Чтобы не беспокоить тебя на работе, – решаю я продолжить.

Мы уже два дня не оставались наедине, и не то чтобы я очень скучал. Совсем не думал об этом, пока наблюдал за ней этой ночью. Просто вдруг возникнет необходимость… не сейчас, конечно, а когда-нибудь потом.

– Ну чтобы, ты знаешь… – Я провожу пальцами по краю окна, глядя вниз. – На случай…

– Экстренной ситуации? – подсказывает она, вскидывая на этот раз обе брови.

В ее тоне читается удивление, а у меня, кажется, вспыхивают уши. Они, должно быть, напуганы, ведь все-таки перед нами вампир.

– Именно! Экстренная ситуация, требующая немедленного вмешательства прокурора.

– Ага.

И тут до меня доходит.

– Эм… это… у тебя же есть телефон?

Я ведь без понятия, насколько все эти современные штуки распространены в загробном мире.

Ее брови вновь изгибаются, чтобы показать, насколько высоко они оценивают мой уровень интеллекта.

– Я – самый важный человек в округе, – напоминает мне дьяволица. – Разумеется, у меня есть телефон.

Я включаю нагловатого Хадсона, который никогда ни перед чем не пасует, наклоняюсь к ней через окно и одариваю улыбкой.

– Ну так дай мне его.

Мой спектакль ее веселит. Я же вам говорил: как только я ее увидел, сразу понял – ей нравятся плохие мальчики. И, вопреки всем ожиданиям, она действительно дает мне свой номер. Диктует так быстро, что я еле успеваю записывать. Мне кажется, она наслаждается этим жалким зрелищем.

– Доброй ночи, охотник, – прощается она и уходит.

Я быстро набираю номер, и она останавливается. Достает телефон – ты посмотри, он действительно у нее есть – из кармана своих легинсов, смотрит на него, разворачивается и показывает мне экран.

– Это что такое?

Я отправил ей эмодзи с огоньком.

– Экстренный вызов? – строю из себя пай-мальчика. – Сеньорита прокурор.

Наша судьба в звездах

Я вздрагиваю, когда она тут же возникает рядом с окном, лицом к лицу со мной, и лунный свет блестит на ее клыках.

– Ты хоть знаешь, во что ввязываешься, охотник? – шипит дьяволица.

На заднем сиденье сладко дремавшая Постре настораживается и пытается просунуть морду между двумя передними креслами. Успокаивающе кладу ей на голову руку, притворяясь, что мои яйца в этот момент не сжались до критического минимума.

– Мы на рассвете, в лесной чаще, – продолжает она.

Обнюхивает мою шею. Ведет языком вдоль пульсирующей вены. Осторожно. Потом шепчет, едва касаясь губами моего уха:

– Я бы могла выпить тебя до последней капли.

Ладно, это даже слегка возбуждает. Ладно, не слегка, а очень. Потому что, по всей видимости, вся моя кровь жаждет стать ее и уже сама концентрируется в одном месте.

– Да, да.

Я пытаюсь спокойно ей улыбнуться, давая понять, что знаю, что она блефует. Потому что я, блин, на это надеюсь.

– Почему бы тебе не забраться в машину и не показать мне, какая ты плохая?

По крайней мере, меня успокаивает тот факт, что мой Jeepito полон серебра и брони. Мало ли что. Это самое безопасное место для подобных глупостей. По правде говоря, безопаснее, чем ее кабинет.

Она отходит с ухмылкой, чтобы я мог выйти. Я открываю заднюю дверь и выпускаю Постре.

– Давай, красотка, пора прогуляться.

Она тут же выпрыгивает. За мной стоит дьяволица, и собака останавливается и, навострив уши, на расстоянии обнюхивает ее и изучает.

Дьяволица присаживается и показывает ей ладони.

– Привет, – обращается к собаке так, словно это еще один человек.

Она не сюсюкает с Постре, как это обычно делают другие. И спокойно ждет.

– Не обольщайся, лизать она