Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

К сожалению для него, в этом районе их не так-то много.

– Получается, – говорю я медленно, желая убедиться, что понял правильно, – мы выбираем того, кто позволяет нам быть самими собой.

– Эй! – Доме хлопает меня по ноге, приятно удивленный. – Я вижу, что прилежный ученик сам сделал домашнее задание.

Снова пожимаю плечами, но мысленно награждаю себя медалькой за то, какой я хороший брат, звучат овации и аплодисменты. Получить от Доме одобрение – все равно что тройное сальто выполнить.

– Мне хочется понять тебя, братишка. И я читаю больше, чем ты думаешь.

– На форуме про машины?

Закатываю глаза, потому что… ну, возможно, он прав.

– Я не стану разглашать свои источники, – защищаю свою гордость.

К счастью, он продолжает о своем:

– Не понимаю, почему наша семья оторвана от других охотников, всегда работаем в одиночку. – Звучит как упрек. – Обычно охотники более стайные…

– Фрэнк! – Мама с криком заходит в дом. – Пойди посмотри, чем занимается твоя подопечная!

Примерно в тридцати минутах ходьбы от нашего дома, на окраине одинокой и мрачной проселочной дороги, окруженной лесом, стоит старый деревянный столб. На нем висят две ржавые цепи с металлической табличкой, на которой под ржавчиной и мхом едва можно разглядеть надпись «Мейтаун».

А рядом – девушка. Насаженная на кол.

Мама обнаружила ее во время пробежки и привела нас всех сюда.

Крови вокруг нет, потому что, когда девчонку притащили сюда, в ее теле уже не оставалось ни капли. На шее красуются следы, не оставляющие сомнений.

– Твою мать, – вырывается у меня.

Отец отказывается верить.

– Слишком очевидно, – бормочет он. – Зачем ей так поступать?

Мама не выдерживает:

– Потому что так поступает ее вид! Они – ночные существа! Безжалостные убийцы! Тебе нужны еще какие-то мотивы?

– А еще они умны, – упрямится он. – И так поступать глупо.

– Демонстрация силы! Вот, что это такое. Потому что мы ей дали карт-бланш.

– Труп находится недалеко от нашего дома, – рассуждает Доме. – И она говорила нам убираться отсюда. Поэтому оставила тело рядом с табличкой на выезде из города? Это намек или угроза?

– Это просьба пронзить ее колом, – заключает мама, с щелчком заряжая пистолет. – И на этот раз тебе меня не удержать, – тыкает она в отца пальцем. – Мы позволили этому случиться.

Он кивает, и мы все обращаем взгляд к небу. Октябрь уже наступил, а значит, скоро воцарится тьма. И когда она придет, мы будем готовы.

На этот раз сомнений быть не может: труп был укушен, обескровлен и убит вампиром.

Я вспоминаю ярость, которую почувствовал, когда посчитал ее виновной в преступлении оборотней. Мне бы хотелось почувствовать ее вновь. Я бы предпочел ее той серой, свинцовой и молчаливой боли, сжимающей мою грудь. У нее вкус разочарования. Эта усталость, которая въелась в суставы и не отпускает их.

Потому что я ведь знал. Всегда знал. И все же…

Я вспоминаю, как в ее глазах отражались звезды. И мне хочется спросить почему.

Я не должен был этого делать. Мне не должно быть так больно.

Думаю, так будет лучше. Покончить с этим раз и навсегда.

Вот почему, когда мы с первыми сумерками появляемся на кладбище, на моем лице отражается лишь решимость, заглушающая удары сердца. Я приближаюсь к ней, пока она ждет пробуждения своей подопечной. В моих руках обнаженное лезвие халади.

Наши глаза встречаются, и я знаю, что она читает в моем пустом взгляде прежде, чем заметить острый край оружия и мою семью, окружившую ее.

Она сжимает челюсть и недоверчиво сужает глаза. Больше на ее лице нет никаких эмоций. Безразличие того, кто знал, что рано или поздно это произойдет. Это… предательство?

С ее стороны или с нашей?

Но может ли она вообще чувствовать что-то, кроме безразличия?

Она же бессердечный монстр.

– Вы уже выяснили, как меня убить?

Я бы сказал, голос ее звучит измученно.

– С этим мы разберемся, – отвечает мама. – А если нет, я буду наслаждаться тем, что каждый день на протяжении всей своей жизни буду вгонять тебе серебряный кол в грудь.

– Ну, у каждого свои хобби, – дьяволица пожимает плечами и принимает боевую стойку, надгробие Вероники Шэллоу остается у нее за спиной.

– Кстати, маленький монстр отправится вслед за тобой, – с удовлетворением сообщает мама.

Дьяволица рычит, обнажая клыки.

Мама взводит курок:

– Надо было думать прежде, чем оставлять нам в качестве подарка труп девушки. Труп за труп.

Мама стреляет.

Вампирша уклоняется от пули. И от Доме, который нападает на нее с двумя ножами-когтями. Он пролетает мимо нее, а она отталкивает его ногой в спину, увеличивая дистанцию. Затем тут же поворачивается к моей матери.

– Мертвая девушка?

– Не разыгрывай тут святую невинность.

И мама бросается на нее, выставив вперед кастеты с лезвиями. Сегодня ей, кажется, хочется настоящей драки. Они сходятся в яростном столкновении: атакуют, уворачиваются от ударов и рычат.

Близость мамы и Доме, который присоединился к схватке, лишают папу возможности выстрелить из арбалета. Он внимательно наблюдает, готовый вмешаться в любой момент. А я, ну… не знаю, я как-то потерялся. Я хочу пронзить ей сердце, глядя в глаза. Чтобы она поняла, что натворила. Чтобы столкнулась с обломками той мечты, что украла у меня. Как будто это ее хоть каплю тронет.

Это должен сделать я. И все же я не могу пошевелиться.

Схватка развивается стремительно. Мама полоснула дьяволицу по щеке. Той удалось обездвижить маму: вампирша заломила ее руку таким образом, что малейшее движение может закончиться вывихом. Дьяволица делает шаг назад, используя маму в качестве щита, ее клыки на опасном расстоянии от шеи.

Она бросает взгляд на надгробие Вероники. Земля начинает дрожать. Времени у нее мало, и по ее взгляду понятно, что тратить его на глупости она не собирается.

– Где? – спрашивает она у отца, пристально глядя на него, в то время как его жена находится в одной секунде от вывиха и укуса.

– У дорожного знака на проселочной дороге.

– Рядом с лесом?

Папа кивает.

У вампирши меняется выражение лица. Она на секунду закрывает глаза и что-то бормочет себе под нос. Мама дергается, но дьяволица тут же сжимает ее сильнее, и у той вырывается болезненный стон.

Когда вампирша вновь бросает на нас взгляд, в ее зрачках вспыхивает решимость.

– Хотите поохотиться на вампира?

Призраки прошлого

– Ты можешь запечатать его, страж?

Вампирша оборачивается к отцу, закрыв дверь мавзолея, где она оставила Рони играть с принесенной