Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

Она протягивает руку и касается татуировок, покрывающих мой торс. Останавливается на одной в районе ребер, где теперь красуется фиолетовый синяк – след ее колена.

– И за это тоже спасибо.

Она улыбается моему сарказму.

– Amore, – читает она надпись готическим шрифтом.

– Это на итальянском.

– Любовь. – Она показывает, что понимает.

Поднимает бровь, которую обычно использует, чтобы посмеяться надо мной.

– Только не говори мне, что ты у нас, оказывается, романтик.

– Нет. Я тогда был подростком, настолько наивным и безумным, что мне казалось, что я могу…

«…найти своего Фрэнка».

– …Влюбиться.

– То есть в кого-то, кроме себя самого?

Она заносит надо мной мачете, и я с удовольствием принимаю удар. Улыбаюсь.

– В кого-то, кто был бы мне ровней.

Она хохочет:

– Ты переоценил способность природы к повторению такого количества глупости, сконцентрированной в одном человеке.

Я пожимаю плечами:

– Похоже, что да. – «Поэтому я все еще здесь».

– И что случилось? – повторяет она мой же вопрос.

– А ты не видишь? – Я показываю на ушибленный бок. – Ты разбила мне любовь.

И, возможно, это утверждение слишком правдиво, но она со смехом игнорирует его и наклоняется, чтобы найти свое нижнее белье.

– Думаю, есть мечты, которые не для всех.

Я разговариваю больше с собой, чем с ней.

– И сапоги, у которых нет пары.

«Как я».

Она открывает дверь, чтобы забрать остальную одежду, но я ее останавливаю:

– Не стоит это надевать.

Сначала стоит хорошенько простирать.

Я роюсь в багажнике и достаю сменную одежду, которую держу на всякий случай для охоты.

– Держи.

Она колеблется, переводит взгляд с меня на протянутую одежду. Это можно считать подарком?

Потом она молча берет ее. Одевается, выходит из машины, и я следом, чтобы посвистеть Постре, которая появляется со счастливой мордой и запрыгивает на заднее сиденье.

Мы не прощаемся. Я сажусь за руль. Завожу машину, наблюдая за ней в зеркало заднего вида. Ее взгляд устремлен в мою сторону, поэтому я понимаю, что она тоже наблюдает за мной. До тех пор пока мы не скрываемся за деревьями.

Сколько бы мои глаза ни старались разглядеть ее фигуру, они находят лишь ее отсутствие.

Твоя подопечная

Вечером, после тренировки и до ночного обхода, я отправляюсь на поиски Доме – пусть развлекает меня, как и положено старшему брату.

Не поверите, но он снова сидит за компом и работает. Я запрыгиваю на его кровать, и Постре делает то же самое. Я глажу ее, смотря в потолок, пока Доме наконец не решает обратить на меня внимание и не снимает наушники.

– Что случилось?

Я пожимаю плечами:

– Да так, просто думал.

Его брови опасно сближаются.

– А ты умеешь?

Я игнорирую его издевку и продолжаю гладить Постре по голове с отрешенным видом.

– Братан, – обращаюсь я к нему спустя полминуты.

– Мм?

– Как думаешь, почему тебя выбирает определенный человек?

Он тут же поворачивается в кресле и глядит на меня в изумлении.

– Только не говори мне, что ты втрескался. Ты и так какой-то странный, даже стал думать… Тебе нехорошо? Вызвать врача?

– Да нет, дурачок, – цокаю языком. – Я про выбор в сексуальном плане.

– Вот это уже больше похоже на тебя.

– Тот, кто может заполучить кого угодно и кому ты, возможно, не очень-то и нравишься как человек, потому что, в общем-то, ничего не сделал для того, чтобы понравиться. Почему этот кто-то все равно?..

И я спрашиваю не потому, что пытаюсь получить преимущество перед одним известным нам качком-полицейским, ведь я не чувствую и капли неуверенности из-за его огромных мышц. Просто рядом с братом я всегда ощущал себя немного неполноценным. Ему нужны футболки размера XXL, иначе руки-базуки и грудные мышцы, которыми можно колоть орехи, не влезут.

– Ну, – вздыхает Доме. – Мы соглашаемся на то отношение, которого, как нам кажется, заслуживаем. Если тебе кажется, что ты не заслуживаешь ничего, кроме презрения… Даже если это происходит неосознанно. Девушкам кажется, что они не достойны любви… Поэтому такие скоты, как ты, и пользуются успехом.

Я вопросительно смотрю на него. Не знаю, правильно ли я все понял. Он вновь вздыхает.

– Это из-за низкой самооценки, – объясняет брат. – И потому, что у некоторых женщин есть материнский комплекс. В твоем случае это тоже актуально.

– Ага, то есть дело совсем не в том, что я чертовски хорош в постели?

– Ты сам спросил. Если твои ответы тебя устраивают больше, чем мои…

Он снова надевает наушники.

– Нет, – останавливаю я его. – Давай продолжай.

Третий вздох.

– Что ж… Я не могу сказать, почему тебя выбирает кто-то конкретный. Но в моем случае я бы искал того, с кем смог бы на сто процентов быть собой. Из-за кого я не буду чувствовать себя странным из-за моих странностей и глупым из-за моих глупостей. Ни плохим, ни виноватым из-за моих слабостей. Человек, который дает тебе свободу и возможность спокойно быть самим собой, и ты знаешь, что он не будет тебя судить, будет продолжать тебя любить или, в твоем случае, хотеть, несмотря на все твои недостатки. Ему будет плевать на все это дерьмо.

Он дотрагивается до пары клавиш на ноутбуке, но не нажимает на них.

– Не люблю притворяться. От этого устаешь.

– Эй. – Я опираюсь на локоть, чтобы заглянуть в его лицо. – Для компьютерного задрота ты неплохо стелешь.

Он усмехается краешком губ, без особой радости.

– Если ты задрот, то, полагаю, часто остаешься наедине со своими мыслями.

Затем он балуется со своим стулом, вращаясь туда-сюда. У него отрешенный взгляд, и я знаю, что он о чем-то размышляет, поэтому я терпеливо жду. Доме работает лучше всего, когда на него не давишь и просто сидишь молча. Таким образом, когда он наконец будет готов к разговору, он будет знать, что ты рядом.

– Поэтому я один, – выдает он спустя пару минут.

– Потому что ты задрот?

– Потому что я охотник, живущий среди обычных людей. Я не хочу лгать, понимаешь? И скрывать то, кем являюсь. Но я бы не стал затаскивать в этот мир теней любимого человека, я не хотел бы стать причиной его кошмаров. С нашей жизнью… нелегко смириться.

И опять это чувство, будто пощечина: если бы у него был выбор, он выбрал бы другую жизнь. И тут я понимаю, как ему одиноко. И это еще одна важная причина, по которой ему не очень нравится быть охотником. Он винит нашу работу.

– Если я и