Эй, дьяволица! - Хулия Де ла Фуэнте

под ее футболку, сжимая каждый дюйм этого тела, сминая ткань, пока не срывают ее полностью. Она тоже снимает с меня футболку. Я с наслаждением играю с ее грудью, целую шею, в то время как она расстегивает мои брюки. Я избавляюсь от них по пути к кровати, не отпуская ее ни на секунду.

Я собираюсь лечь сверху, прижать ее своим телом, но она кладет мне руку на грудь и улыбается, усаживаясь сверху.

– Я же сказала, что сегодня покажу тебе, как это делается.

Смеюсь и закатываю глаза, потому что никто не может превзойти мастера. Ну, если ей так хочется попробовать…

Я поднимаю руки, показывая, что теперь полностью в ее власти. А потом завожу их за голову и в ожидании ложусь на спину.

Она снимает с меня трусы. Поигрывает с моим дружком, проводит большим пальцем по его кончику, а затем пробегается языком по моему прессу, груди и горлу, покусывает меня за подбородок. Она скользит по линии челюсти, направляясь к моему уху, от чего по всей коже бегут мурашки.

– Я сотру с твоего лица эту самодовольную ухмылку, – шепчет она.

И смех застревает у меня в горле, когда я чувствую, как ее клыки касаются мочки моего уха. Я застываю. Она медленно ведет ими по моей шее, затем дотрагивается до нее носом, а потом языком. Угроза висит в воздухе, и мои яички сжимаются от страха и желания. Мне следовало бы оттолкнуть ее, но эта игра слишком меня заводит.

Мои пальцы ласкают внутреннюю часть ее бедра, поднимаясь все выше, пока, наконец, не натыкаются на стринги. Я проскальзываю внутрь и погружаюсь в нее, вызывая небольшой стон, щекочущий мою и без того возбужденную кожу.

Я ощущаю, как ее влажное желание растворяется на кончиках моих пальцев, и завожусь еще сильнее. Двигаю пальцами в том же ритме, что и ее рука.

Ее губы касаются моей кожи, останавливаясь возле яремной вены, рот слегка приоткрыт. Она тяжело дышит, и я чувствую, насколько сильно она этого хочет. И на секунду прикрываю веки, позволяя этому случиться.

Но ничего не происходит, и я снова открываю глаза.

Она стоит в стороне. Снимает нижнее белье, а затем садится сверху. Не знаю, был ли я когда-нибудь настолько твердым. Едва чувствую, как она дотрагивается до меня, и этого достаточно, чтобы я задрожал.

Закусив губу и не отводя от меня своих глаз, темных, бросающих вызов, она медленно спускается вниз, принимая меня внутрь. Я хватаюсь за простынь, сжимая кулаки, в то время как все мои мышцы напрягаются, и приподнимаю бедра, чтобы войти еще глубже, жаждущий ее, нуждающийся в ней.

Когда между нами не остается ни миллиметра, она останавливается, сжимает мышцы, и у меня вырывается хриплый стон. Она ухмыляется, и я понимаю, что этой ночью она будет пытать меня и получать от этого удовольствие.

Она берет свои скомканные стринги и засовывает их мне в рот.

– Чтобы никто в Мейтауне не услышал, что ты стонешь как сучка, охотник.

Если боги и существуют, клянусь, они замирают, чтобы посмотреть, когда она начинает двигаться. Если кто-то и превратил секс в искусство, культ и религию, то это дьяволица.

Твою мать, надо было позволить ей делать со мной все что угодно с самого первого дня.

Когда она достигает третьего оргазма, я кончаю словно в первый раз. Офигеть.

Она улыбается мне и достает трусики, чтобы я мог восстановить дыхание.

Я все еще ощущаю приятные разряды, пробегающие по всему телу, кусаю губы и удерживаю ее бедра, прижимая крепче.

– В следующий раз, когда будешь трахать кого-то другого, помни, что ты вся полна мной, – бормочу я, пьяный от удовольствия, ведь меня совсем не уколол список ее любовников, обнаруженный сегодня.

Она смеется, шлепает меня по щеке и надувает губки, делая вид, что жалеет меня.

– Мало того что ты собственник, так еще и ревнивец. Что еще добавим к твоим положительным качествам?

Я не совсем в том состоянии, чтобы ей отвечать, поэтому издаю дурацкий и бессмысленный звук.

Она снова смеется и, со мной внутри, начинает двигаться. Кажется, из нас двоих именно она оказалась ненасытной.

Сначала я ничего не чувствую, но ей удается вновь довести меня до боевой готовности и подарить ей два оргазма, а затем и я кончаю во второй раз.

Теперь, будучи на самом деле удовлетворенной, она ложится рядом с моим измученным телом. Ее пальцы скользят по татуировкам на моей груди, вздымающейся от каждого вдоха. Я ловлю ее руку и переплетаю наши пальцы.

– Эй, дьяволица, а ты в этом настоящий эксперт, да?

Думаю, она поняла, о чем я, потому что рассмеялась. Она кладет голову мне на плечо, и мы лежим в тишине. На улице с первыми лучами солнца, лениво пробирающимися в окно, начинается дождь.

Я игриво улыбаюсь ей и прижимаю к себе. Я кусаю ее, и мои слова тонут в ее груди:

– Так сколько твоих бывших любовников мне нужно убивать в неделю, чтобы ты меня так трахала?

Ее смех сотрясает наши тела.

Она спрятала клыки, и я смотрю в ее глаза, прежде чем поцеловать. И между поцелуями и прикосновениями мой товарищ, храбрый солдат, оказывается вновь готов к битве. Я держу ее крепко в своих объятиях, начинаю медленно двигаться. Смотрю на нее, наши лица так близко, губы соприкасаются, моя рука все еще сжимает ее ладонь.

Иногда я чувствую странное покалывание, иногда почти ничего. Возбуждение приходит и уходит, но мне удается вызвать у нее тихий оргазм, который растворяется в ее продолжительном выдохе. Ее голова запрокинута, глаза закрыты. И моему члену все же удается оставить в ней пару капель. И да, может, я гребаный собственник, но меня заводит мысль, что она пропитана мной.

Тяжело дыша, я достаю своего товарища и мысленно благодарю за отличную работу. Сегодня он проявил себя как настоящий герой в самом трудном бою.

Так мы и лежим, обнявшись, укрытые рассветом. Шепот нежных и медленных ласк. Мурашки удовольствия. Я теряюсь в ее глазах, двух темных колодцах, в которые невозможно не броситься с головой.

– Как тебя зовут? – тихо спрашиваю я, уткнувшись в ее губы, дотронувшись своим носом.

В тишине слышно мое дыхание.

Ее губы ласкают мои, всего одно прикосновение, одно слово, которое я пью вместе с ее дыханием:

– Колетт.

«Колетт» – слово разливается эхом по моим венам. Мои пальцы все еще держат ее. Я легонько их сжимаю. «Колетт».

Я закрываю глаза и целую кончик ее носа. Улыбаюсь. «Колетт».

Бесшумно вывожу