Вторая жизнь графини, или снова свекровь - Анастасия Александровна Гудкова

После возвращения все изменилось. Капитан избегал меня. Не появлялся на докладах, отправлял помощников. На патрулях был непривычно молчалив. В глаза не смотрел. Утренние тренировки гарнизона будто проходили теперь в другом ритме.

И всё это из-за меня. Я не сказала ему ни слова. Ничего, что могло бы ему дать надежду или намекнуть о моих чувствах. Словно то, что было в лесу — мимолетное приключение, попытка снять напряжение и отвлечься.

Я не решилась. Потому что думала, что будет больно. А сейчас понимаю, что сделала ошибку. Потому что больно стало сейчас.

Всё рушилось не сразу. Сначала медленно, по капле. Непривычное молчание. Взгляд, отведённый в сторону. Руки, что больше не касаются твоих плеч, даже если ты так близко, что стоит только сделать шаг.

Я пыталась держаться. Как графиня. Как Хранительница. Как женщина, пережившая много — и ещё больше утаившая в себе.

Но когда ты сидишь вечером в пустой столовой, напротив нет ни семьи, ни союзников, ни даже кошки, — и только бокал с холодным травяным отваром отражает твоё собственное одиночество, — становится… всё равно.

На титул. На репутацию. На гордость. На правила. Я взяла себя в руки — в прямом смысле — и направилась к гарнизонному двору.

Капитан, конечно, был там. Разумеется, в идеально выглаженном мундире и брюках со стрелками, о которые можно было порезаться. Вечно идеальный, чёртов герой на страже. Сидел за столом, что-то разбирая в картах. Даже не поднял головы, когда я вошла.

— Нам нужно поговорить, — сказала я, громко и чётко, не оставляя ему выбора.

— Графиня, — он встал. Спокойно. Сдержанно. Ровно. — Я как раз хотел… поговорить с вами тоже.

Это «графиня» ударило по сердцу сильнее любого клинка.

— Тогда давай, — я скрестила руки на груди, даже не пытаясь скрыть дрожь. — Говори.

Он выдохнул. Коротко, почти незаметно.

— Я больше не могу так. У нас… не может быть будущего. Ни у тебя, ни у меня. Мы — слишком разные. Ты — благородная женщина с властью и долгом перед теми, кто тебе доверился. Я — просто офицер при гарнизоне, пусть и не самый последний. Это глупо.

Я застыла. Холод по спине. Жжение под глазами.

— Я был неправ, — продолжил он. — Мне не следовало… ухаживать за тобой. Целовать. Быть рядом. Я… увлёкся. Прости.

— Простить? — мой голос сорвался.

Он всё ещё не смотрел мне в глаза.

— Я не должен был давать ложную надежду, — сказал он мягко. Почти с сожалением. — Это не повторится.

Я подошла. Один шаг. Второй. И прежде чем он успел что-то сказать…

— Оох…

Моя пощечина прозвучала, как выстрел. Он вздрогнул. И только тогда взглянул мне в лицо. Увидел слёзы. Увидел… всё, что я не могла сказать.

— Дурак, — прошептала я. — Ты идиот, Джереми.

Я развернулась и ушла. Не смотрела назад. Не хотела знать, смотрит ли он мне вслед.

Он не побежал, не догнал, не остановил. Даже не окликнул. И от этого было больнее всего.

Глава 40

Я сидела на подоконнике. Без корсета. Без прически. Без титула. В одной ночной сорочке и в шерстяном пледе, который пах корицей, лавандой и… домом.

И — без слёз. Потому что те закончились ещё на лестнице. Вместе с гордостью.

Дверь в мои покои отворилась без стука.

— Я не в настроении, — бросила я, не оборачиваясь.

— Отлично. Значит, мы наконец на равных, — раздался голос Алесты.

Я вздохнула и обернулась.

Моя невестка стояла у двери с чашкой чая. На этот раз без усмешки на устах, без сарказма во взгляде и без сюрпризов в кармане. Только усталость в глазах и чуть взъерошенные волосы. Присела на край кресла, молча протянула мне чашку.

Я взяла. Почему — не знаю. Наверное, потому что впервые с нашей войны она пришла не драться.

— Он меня бросил, — сказала я.

— Да уж, это уже всё поместье поняло, — хмыкнула она. — А твой капитан третий час избивает манекен на полигоне.

— Это он тебя послал, да? — прищурилась я, прихлёбывая. — Гордость не позволяет самому прийти?

— Нет, — покачала головой Алеста. — Я пришла как женщина, которую тоже утомили сильные мужчины, думающие, что знают, как нам будет лучше.

Мы помолчали немного, глядя на суетящихся во дворе слуг, на хмурящееся небо и далекие вспышки надвигающейся грозы.

— Он меня напугал, — прошептала я неохотно, не привыкшая делиться с кем-то своими чувствами. — Этот… поцелуй. Наше с ним путешествие. Всё это сбивает с толку. Я не знаю, как быть с чувствами, которые неподвластны ни контролю, ни расписанию.

— А я не знаю, как быть с вами, когда вы не командуете, — пожала плечами Алеста. — И это пугает тоже.

Я посмотрела на неё. На её упрямый подбородок, неуклюжую заботу и чай с мёдом — без подсыпанной крапивы. И вдруг поняла — мы действительно на равных.

— Думаешь, он меня любит? — спросила я.

— Он бы умер за вас. — Алеста сказала это без пафоса. Как факт. — А вы, если уж на то пошло, можете сделать хотя бы шаг навстречу. Без магии. Без статусного позирования. Просто… шаг. Женщины. К мужчине. Который тоже боится.

Я кивнула, впервые принимая её совет по-настоящему. И добавила:

— А ты не такая уж и ведьма, как я думала.

Она улыбнулась.

— Нет, я — ведьма. Просто… ваша ведьма. Если вы наконец определитесь, кого любите. И перестанете кидаться магией при каждой истерике.

Мы засмеялись обе. И, клянусь, в этот вечер я почувствовала, что у меня не просто семья. И что моя сноха, оказывается, просто золото.

* * *

Капитан Джереми вошёл, как всегда, точно по времени. Без стука. С рапортом. В идеально выглаженной форме. С холодным выражением лица и голосом, в котором не дрогнуло ни единой ноты.

— Доклад по охране внешнего периметра, графиня. Обстановка стабильная, патрули усилены, никаких тревог за последние три дня.

Он протянул мне свиток, но я не взяла.

Я стояла возле накрытого на двоих стола — без мантии, без украшений, в простом тёмно-синем платье, с распущенными волосами. Просто женщина. Которая устала быть сильной.

— Оставь доклад на столе, — сказала я тихо. — И сам… останься.

Мужчина удивлённо замер.

— Простите?

— Останься на ужин, капитан. Не как офицер. Не как подчинённый. Просто как… человек.

Он долго смотрел на меня. Этот взгляд, прищуренный, пронизывающий — я чувствовала его почти физически.

— Вы уверены?

Я кивнула. Он какое-то время колебался. А потом отстегнул ремень с мечом. Сложил перчатки. Снял