Вторая жизнь графини, или снова свекровь - Анастасия Александровна Гудкова

горизонте не исчез последний силуэт варваров, уносящих её. Лошадь с вьюком и связанным телом графини была уже далеко. Он до последнего держался, до последнего слушался её крика — «ОСТАНЬСЯ» — будто заклинания, подчиняющего его волю. И приносящего боль.

Но теперь — всё.

Он резко развернулся, перехватил меч в руке и громко приказал:

— Магистр, а старшего. Защита — на тебе. Я иду за ней.

— Капитан, не глупи, — начал было магистр, но замолк, встретившись с его взглядом. — Ты не сможешь один...

— Я не спрашивал, — отрезал Джереми, сбегая вниз по лестнице.

Он не стал заезжать в казармы, не переобувался, не брал припасов. Только лошадь — крепкую, выносливую, его личную серую кобылу, обученную идти по запаху крови. Копыта глухо стучали по каменной мостовой, а он сам сжимал поводья, едва сдерживая ярость.

«Ты же велела остаться. А я не смог.»

Он не мог. Он и секунды не выдержалбы, зная, что где-то в лесу она — одна, связанная, среди дикарей, которые не знают ни чести, ни закона.

Он знал, что чувствовал. Слишком ясно, слишком обжигающе болезненно. Это не было любовью с первого взгляда. Наоборот.

Она раздражала его. Вспыльчивая, своенравная, с характером, как у дикой кошки. Постоянно указывала, спорила, лезла, куда не надо, пыталась командовать им, словно его мундир — это просто красивая одежда, а не символ воинской доблести и пройденного им пути.

Он злился. На неё — за высокомерие. На себя — за то, что начинал ждать этих словесных дуэлей. Он ждал встреч, ждал, когда она закатит глаза, когда опять пронесётся, как ураган, наводя одной ей понятный порядок.

И в какой-то момент — он поймал себя на том, что улыбается, когда она рядом. Что сердце замирает, когда она уходит.

А сейчас оно болело.

Он уже не пытался быть хладнокровным. Не притворялся, что всё в порядке. Лес сжимался вокруг, воздух пах дымом, хвоей, кровью. А капитан морщился от боли от одной только мысли, что она могла пострадать.

«Нет. Она сильная. Она выдержит. А я найду её.»

Каждая минута без неё превращалась в пытку.

Он спешился, когда след стал неуловим. Прошёл несколько миль пешком, проверяя каждый сломанный сучок, каждый след копыта. И когда нашёл обрывок ткани с золотистой вышивкой — её — сжал его так, что пальцы побелели.

— Я иду, — прошептал он. — Обещаю, графиня. И если кто-то из этих ублюдков тронул тебя…

Он не закончил. Потому что ярость сжималась в груди, не давая говорить. И в этой ярости впервые отчетливо прозвучало то, что он всё пытался заглушить:

«Я люблю её.»

Без поэзии, без пылких признаний. Просто как данность. Как неизбежность. И он не простит себе, если не вернёт её обратно.

Глава 44

Копыта глухо били по земле, перемешанной с грязью, глиной и кровью. Я не знала, сколько дней мы уже в пути. Солнце здесь вставало нерешительно, пряталось в тумане, и всё вокруг — от леса до лиц варваров — было в серо-бурых тонах, как старая, забытая гравюра.

Меня везли, привязанную к седлу, не особенно грубо, но и не заботливо. Просто как трофей. Молчаливая женщина в запылённом плаще, с растрёпанными волосами и упрямо сжатыми губами.

Да, я всю дорогу молчала. Смотрела на них с холодным презрением, прожигала злым взглядом. Вела себя, как должна вести себя женщина-маг — без страха, с уверенностью, что возмездие за моё похищение обязательно настигнет их.

Мой перстень Хранителя был спрятан в подкладке. Магия — поджата и прижата, как зверёк, притаившийся в груди. И всё потому, что он ехал рядом. Шаман.

Он ни разу не заговорил со мной, не посмотрел в мою сторону. Но я чувствовала, что именно он причина того, что я не могу колдовать. Каждый раз, когда я пыталась дотронуться до силы, я словно на барьер наталкивалась, и его источником был он.

Он держал меня, как на поводке, но я и не пыталась казаться сильной, не старалась разрушить ту невидимую баррикаду, что шаман соорудил вокруг моей силы. Иначе бы все они узнали, что я Хранительница. Та, кого варвары особенно недолюбливают, и мне придётся несладко, если они узнают.

Они думали, что я — маг. Сильный, вредная, но не слишком опасный без своего дара. Не важная. Обычная деревенская ведьма, с характером и одним-двумя эффектными заклинаниями. Пока это меня и спасало.

Я слушала разговоры варваров украдкой. Слышала, как они переговаривались. Как хвастались, как громко гоготали над собственными же шуточками. Их предводитель, Грум-Тар, был молчалив и суров. Но не касался меня, и не разрешал остальным. Один раз какой-то бородатый мерзавец потянулся ко мне — и получил локтем в висок от старшего. Больше никто не пробовал его ослушаться.

Странная дисциплина у них. Звериная, дикая, но какая-то правильная.

Переночевали мы в чаще, рядом с чёрным озером, от которого шёл слабый пар. Шаман развёл огонь, на котором варвары жарили мясо пойманного в лесу кабана, пили из бурдюков, пахнущих прелым травами. Мне дали кусок чего-то тёмного и солёного. Я откусила — и мысленно попросила у желудка прощения.

— Ты молчаливая, — сказал шаман однажды ночью, присев рядом у костра. — Значит, умная.

— Или напуганная, — отрезала я.

Он не рассердился. Улыбнулся сухо и покачал головой.

— Ты не боишься.

— Только скуки. И плохой еды.

— Ты не обычная, — пробормотал шаман. — Магия у тебя… другая. Я чувствую в ней порядок. Как в узоре, вытканном сталью. Ты не дикарка. Не ведьма. Кто ты?

Я промолчала. Это был опасный разговор для меня, даже слишком.

— Но ты и не Хранитель. — Он взглянул на меня вскользь и отвернулся. — Я бы знал. У Хранителей — другой взгляд. Другой магический след.

— Значит, ты не так уж и мудр, — усмехнулась я, едва сдерживая дрожь облегчения. — Или я действительно не такая.

Он рассмеялся каркающим смехом.

— Возможно. Посмотрим, как ты запоёшь в лагере. Там с тобой говорить будут уже другие.

На третий день мы въехали в долину.

Дым стелился между скалами, как змея. Лагерь — целый городок из шатров, окружала стена укреплений из брёвен, и оттуда слышались крики, вой, а в небо поднимался дым от костров. У ворот нашу процессию встретили фигуры в масках и доспехах, покрытых черепами. Один из варваров выехал вперед, бросил короткий взгляд на меня.

— Магиня? — спросил он у шамана.

Тот пожал плечами.

— Говорит мало. Смотрит — много. Внутри есть сила. Но пока — тишина.

— Хорошо. Ведите в палатку