Я - Товарищ Сталин 11 - Андрей Цуцаев

К 6:20 открылись итальянские заведения. Из пекарни «da Gennaro» потянуло свежим хлебом и выпечкой. Синьор Дженнаро, толстый неаполитанец в белом фартуке, сам выносил подносы с круассанами и ставил на прилавок. В кофейне «Империо» официант Альфредо уже включил огромную кофеварку «La Pavoni», и первые чиновники в светлых костюмах занимали столики на террасе. Они пили эспрессо из крошечных чашечек, курили «Macedonia Extra» и «Nazionali», читали вчерашний «Corriere dell’Impero», где на первой полосе красовался портрет дуче и заголовок «Африка — наша!». Рядом стояли офицеры в рубашках с закатанными рукавами, спорили о футболе, о том, что «Рома» всё-таки сильнее «Торино», и жаловались на жару, которая уже в семь утра была под тридцать градусов.

На площади Святого Георгия смена караула проходила по плану. Двадцать аскари в зелёных фесках и белых шароварах выстроились в две шеренги, барабанщик отбивал ритм, лейтенант-итальянец, ещё сонный, принимал рапорт. Рядом дети играли в футбол тряпичным мячом, кричали «Гол!» и смеялись. У фонтана старуха в чёрном платке продавала семечки и сушёные финики. Всё было привычно, спокойно и мирно.

В итальянском квартале открывались ставни домов. Из окон выглядывали женщины-поселенки из Калабрии и Сицилии и звали детей завтракать. В аптеке «Бертье» синьора Бертье расставляла банки с хинином, аспирином и йодом. В кафе «Рома» официант Паоло протирал мраморные столики, расставлял бутылки кьянти, графины с гранатовым соком и корзинки с хлебом. На террасе отеля «Империаль» два журналиста из «Popolo d’Italia» завтракали яйцами, ветчиной и свежими помидорами и обсуждали, как бы получить аудиенцию у вице-короля.

На вокзале разгружали поезд из Дыре-Дауа. Солдаты таскали ящики с консервами, бутылками кьянти и новыми номерами газет. Поселенцы из Калабрии несли чемоданы, связанные верёвками, женщины несли детей на руках, мужчины громко ругались на различных диалектах. По перрону ходили носильщики-абиссинцы в белых рубахах, предлагая свои услуги.

В 7:15 по улице Пьяцца проехал открытый «Фиат-Балилла» с четырьмя молодыми лейтенантами из 91-го полка. Они свистели девушкам-абиссинкам, которые шли на работу в итальянские дома, и те смеялись в ответ, прикрываясь платками. Один лейтенант крикнул: «Эй, красавица, увидимся вечером в кино „Империо“!» Девушки хихикали и ускоряли шаг.

В 8:00 в губернаторской резиденции Витторио ди Санголетто закончил завтрак, который состоял из чашки чёрного кофе, ломтя хлеба с оливковым маслом, трёх фиников и немного козьего сыра. Джузеппе, как всегда, поставил поднос и молча ушёл. Витторио надел лёгкую полотняную рубашку и брюки цвета хаки и спустился в кабинет. На столе лежала папка с отчётом о сборе кофе в провинции Харэр, свежая почта из Массауа, письмо от матери из Калабрии, свежая «Corriere dell’Impero». Он начал подписывать бумаги: разрешение на отправку конвоя в Джимму, назначение нового начальника полиции в Горе, выговор майору за пьянство, премию капитану за постройку дороги в Сиддо.

В 8:47 во двор въехала делегация раса Сейума из Тигре: десять человек в белых шама с львиными гривами на плечах, с серебряными посохами и старинными щитами из кожи гиппопотама. Витторио вышел встречать их лично, пожал руки, улыбнулся, предложил кофе в серебряных джезвах. Разговор был о налогах, о новых итальянских фермах на бывших землях раса, о том, что «его величество король-император Виктор Эммануил желает мира и процветания всем подданным».

В 9:10 Витторио вернулся в кабинет и сел писать письмо матери. Ручка скрипела по бумаге. Он писал о том, что всё спокойно, что жара уже под сорок, что скоро пришлёт деньги на ремонт дома в Реджо, что скучает по морю и по оливковым рощам. Часы на стене показывали 9:13 и 50 секунд.

В 9:14 всё спокойствие закончилось.

Сначала послышался один выстрел — сухой, будто кто-то выстрелил в воздух у вокзала. Потом второй. Потом сразу десятки очередей, резких, громких, перекрывающих друг друга. Витторио вскочил и подбежал к балкону. Над крышами квартала Арда поднялся дым. Потом донеслись крики — тысячи криков сразу: женские, детские, мужские, итальянские, амхарские, оромо, тигринья.

Джузеппе вбежал в кабинет без фуражки, его лицо было белее мела.

— Синьор генерал-майор! Нападение! Стрельба по всему городу сразу!

Витторио схватил китель, на ходу застёгивая пуговицы, и выбежал во двор. «Фиат-525» уже стоял с открытой дверцей, мотор во всю работал. Джузеппе рванул с места так, что гравий полетел из-под колёс, и они понеслись вниз по серпантину к центру.

Первое, что они увидели на Корсо Муссолини — это перевёрнутую телегу с кофе, вокруг которой лежали три женщины в белых шама. Одна ещё шевелилась, пыталась подняться. Дальше лежал аскари с простреленной грудью, зелёная феска откатилась в канаву, винтовка лежала рядом. Из переулка выскочил человек в белом с автоматом «Беретта-38» и дал длинную очередь по их машине. Пули пробили заднее стекло, одна застряла в спинке сиденья рядом с Витторио, другая — в дверце. Джузеппе вывернул руль, сбил нападавшего бампером — тот отлетел в сторону, как кукла, — и поехал дальше.

Площадь Святого Георгия встретила их сплошным грохотом. Пост у фонтана был уничтожен за две минуты: двенадцать аскари и два карабинера лежали в ряд, как игрушечные солдатики. Один карабинер, совсем молодой, ещё сидел у стены, держась за живот, кровь текла между пальцев, глаза были широко открытые. Перевёрнутые грузовики горели, чёрный дым поднимался к небу, закрывая купол собора. Из-за собора выбежала новая группа — человек двадцать пять, стреляли на ходу, не целясь, просто поливая улицу свинцом. Витторио выскочил из машины, упал за перевёрнутый грузовик и выхватил «Беретту». Двое уцелевших аскари рядом дали залп из «Каркано». Трое нападавших упали сразу, один пополз к фонтану, оставляя кровавый след.

— Сколько их всего? — крикнул Витторио подбежавшему лейтенанту, лицо которого было в копоти.

— Не меньше трёхсот! Задействовали восемь точек сразу! Вокзал, Арда, итальянский квартал, Меркато, Пьяцца, мосты, собор и дорога к аэропорту!

В 9:37 первые десять танкеток «L3/35» выкатились из части на улице Императрице Заудиту. Гусеницы лязгали по камням, высекая искры. Они пошли двумя колоннами по Корсо Муссолини. Навстречу шла группа из сорока человек. Они открыли огонь из автоматов и винтовок. Пули отскакивали от брони рикошетом. Пулемёты танкеток заработали короткими очередями — трассирующие пули прочертили воздух. Через пятьдесят секунд улица была чиста. Тела лежали в три ряда, оружие было разбросано, кровь текла по мостовой к сточной канаве.

В 9:42 Витторио уже был в штабе корпуса на площади Менелика. Большой зал превратился