Развод в 445. Скандальная история - Лина Леманн

Я поднялась.

— Это невозможно.

Он резко повернулся ко мне.

— Мы едва отбились.

— Я видела, как он исчез, — твёрдо сказала я. — Он распался. Его больше нет.

— Эйби…

— Я была там, — перебила я. — Он не мог оказаться в шахтах.

Валериан внимательно посмотрел на меня.

— Мы тоже были там, — тихо сказал он. — И это было не воспоминание.

В комнате повисла тишина.

Я перевела взгляд на Камила.

— Вы же… — слова на мгновение застряли в горле. — Вы уничтожили его.

Он медленно опустился в кресло, будто разговор отнимал у него последние силы.

— То, что вы видели на площади, было проявлением, — произнёс он после короткой паузы. — В Скайглоре многое связано глубже, чем кажется. Если нечто возвращается, значит, источник ещё не исчерпан.

— Вы отправили нас туда, — резко сказал Кассиан. — По вашей наводке. Вы знали, что там будет опасно.

— Я знал, что в шахтах могут остаться следы проекта, — спокойно ответил мэр. — Если кто-то запечатал коридоры изнутри, значит, там действительно было что скрывать.

— Или нас нужно было задержать, — негромко добавил Валериан.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Пока вы блуждали под землёй, Охотник пришёл в дом Стефана, — сказала я. — И если бы не Камил, я бы сейчас не стояла здесь. Он сжёг свою магию, чтобы спасти меня.

Кассиан замер.

— Сжёг?

— Я видела это, — ответила я. — Он едва не умер.

Шихани тихо покачал головой.

— Не стоит говорить так, будто я совершил подвиг. Я лишь исполнил долг.

— Какой долг? — резко спросил Кассиан.

— Перед городом, — ответил он. — И перед теми, кто оказался в нём без защиты.

Валериан смотрел на него пристально, но ничего больше не сказал.

Я сделала шаг вперёд.

— Вы двое ищете врага не там. Если Охотник проявился снова, это значит лишь одно — Скайглор ещё не отпустил нас. Но обвинять того, кто спас мне жизнь, — низко.

Кассиан опустил взгляд. Пламя феникса вспыхнуло в его ладони и погасло.

— Пойдём, — глухо сказал он Валериану. — Нам здесь больше нечего делать.

Когда за ними закрылась дверь, я медленно опустилась в кресло. В комнате стало непривычно тихо, только огонь в камине потрескивал, будто ничего не произошло.

— Они не понимают, — тихо сказала я.

— Им трудно принять, что зло не всегда исчезает сразу, — ответил Камил. — Иногда оно отступает, чтобы изменить форму.

Я посмотрела на него.

— Значит, нам ещё предстоит сражаться?

— Возможно, — он устало прикрыл глаза. — Но сегодня вы в безопасности.

За окнами туман не рассеивался. Он лежал плотным, неподвижным слоем, словно город затаил дыхание.

Я видела, как Охотник исчез.

И если он действительно вернулся, значит, мы недооценили Скайглор.

Но в одном я была уверена: рядом с Камилом я чувствовала себя защищённой. А сейчас мне нужно было именно это — защита, а не новые подозрения.

Иногда вера — единственное, что удерживает от распада.

Глава 33. Как молчит город

Подготовка к отъезду шла без лишних слов. Особняк мэра не гудел — он глотал звуки. Слуги двигались быстро и почти бесшумно, словно боялись разбудить что-то, что лучше оставить спящим. В воздухе стоял запах сургуча, старого дерева и дорожной пыли. За окнами Скайглор окончательно растворился в тумане — не клубящемся, не живом, а ровном, молочно-белом, как стёртая память. Я всё ещё не могла смотреть на него без внутренней дрожи.

Я стояла у окна малой гостиной и наблюдала, как во дворе закладывают сундуки на экипаж. Все мои вещи оставались в доме Стефана. Платья, документы, часть записей — всё там. Возвращаться туда не хотелось.

Камил предложил отправить за ними своих людей. Я согласилась.

Стефан передал вещи через слуг — аккуратно упакованные, перевязанные, даже мои записи были сложены ровной стопкой. Стефан никогда не работал так дотошно. Как будто в доме уже давно воцарился порядок, который не имел ничего общего с той ночью.

А Майя? Я попробую найти в столице лекарство от ее проклятия или что еще это за чертовщина.

Я пыталась убедить себя, что Стефан не причинит Майе вреда. Но я больше не знала, во что именно я пытаюсь поверить — в него или в прежнюю версию его.

Быть может, ничего и не изменилось.

Мне нужно было сходить к нему самой. Посмотреть в глаза. Спросить — не как следователь, а как человек. Но внутри всё противилось. Я больше не понимала, опасно ли мне рядом с ним или опасно то, что я начинаю сомневаться.

— Я уже распорядился, — тихо произнёс Камил за моей спиной. — Ваши вещи перевезут к полудню. Стефан согласился.

Я обернулась. Он стоял, опираясь на трость, бледный, но удивительно собранный. После той ночи на площади он двигался медленнее, однако в голосе не было ни жалости, ни слабости.

— Он… как он? — спросила я.

— Сдержан, — коротко ответил Камил. — Потрясён смертью матери. И, как ни странно, благодарен вам.

— Мне? — я горько усмехнулась.

— Вы были рядом, когда она окончательно потеряла разум. Для него это важно.

Анна.

— Что с ней на самом деле произошло?

Камил выдержал паузу.

— Она умерла на рассвете. Сердце не выдержало. Стефан настоял на погребении без огласки. Ему не нужны комиссии. После всего случившегося он хочет только тишины.

Тишины в городе, где слишком многое происходило без свидетелей.

Я поймала себя на мысли, что он не попытался поговорить со мной лично. Не спросил, как именно всё произошло. Не потребовал объяснений. Он словно принял версию, которую ему дали, и закрыл дверь.

Слишком быстро.

Я отвернулась к столу, где лежали перевязанные лентами пергаменты — копии архивов, которые должны были храниться в хранилищах Виктора Эрменса. Отчёты, списки пропавших, финансовые переводы через подставные счета, переписка с Канцелярией. Не слухи. Не догадки. Бумага. Печати. Подписи.

— Этого достаточно? — спросила я.

— Для суда — да, — ответил Камил. — Для приговора — если вы сумеете правильно задать вопросы.

— Я?

— Вы. Я не поеду в Столицу.

Я внимательно посмотрела на него.

— Тогда почему?

Он мягко покачал головой.

— Скайглор слишком тесно связан со мной. Если я уеду, город останется без управления. Охотника больше нет, но туман — это не только он. И если Грезелла заподозрит, что документы передал я, она сочтёт это личным предательством. Ваше обращение в Суд будет выглядеть иначе. Законно. Спокойно. Без политической окраски.

Это было разумно. Почти безупречно разумно.

Я прикусила губу. Меня сослали в этот город по приказу Грезеллы. Я должна была оставаться здесь до