Развод в 445. Скандальная история - Лина Леманн

— Госпожа фон Рейвенгорст, — он поклонился, не сгибая спины до конца. — Мы все с интересом следим за распределением субсидий Скайглора. Надеемся, вы проясните ситуацию. Казна любит точность.

Он улыбался. Но его глаза изучали меня.

Им нужен был не скандал.

Им нужен был рычаг.

Я медленно прошла дальше.

И впервые отчётливо поняла интересную вещь: если я ударю по Грезелле, половина этого зала поддержит меня.

Не из справедливости. Из жадности.

Валериан подал мне бокал.

— Они не за тебя, Эйби, — произнёс он тихо. — Они против неё. Разницу чувствуешь?

— Да.

— Хорошо. Значит, не ослепнешь.

Хозяйки дома все еще не было. Это нервировало.

И я вдруг подумала:

Если документы существовали десять лет — почему их передали именно сейчас?

Музыка сменилась.

Двери распахнулись.

И лакей объявил имя.

Матильда де Валуа.

А я про себя добавила: “Любовница Кассиана”

Глава 36. Как она вам?

Матильда вошла так, будто вечер устраивали в её честь.

Алое платье струилось по ступеням, огни люстр цеплялись за ткань, превращая её в живое пламя. Она была на последних месяцах — настолько округлой, что зал невольно задержал дыхание. Не хрупкая фарфоровая кукла, а женщина, уверенная в своей власти над вниманием.

Толпа расступилась.

Кассиан рядом со мной окаменел. Его пальцы на моём локте сжались чуть сильнее, чем позволяли приличия.

А во мне ничего не дрогнуло. Ни ревности, ни боли. Только холодное любопытство.

— Кассиан, дорогой, — её голос был низким, тягучим. — Ты вернулся и даже не предупредил.

Она смотрела только на него.

Меня не существовало.

— Я не обязан отчитываться, — ответил он сухо. Слишком сухо.

— Разве? — её улыбка стала шире. — В этом доме мы всегда всё знали друг о друге.

Лёгкий шёпот прокатился по залу. Слишком многие слышали.

Наконец её взгляд скользнул ко мне.

Медленно. Оценивающе.

— А это, должно быть, госпожа следователь. За один только вечер я узнала о вас много нового.

— Хорошо, что и старое не забывали, — спокойно ответила я.

В её глазах мелькнул интерес.

— Вы смелы.

— Я же следователь.

Кассиан напряжённо перевёл взгляд с меня на неё.

— Матильда, сейчас не время.

— О, я вовсе не собираюсь портить вечер, — она мягко коснулась его рукава, и это прикосновение было слишком интимным. — Я рада, что ты жив. В провинциях всякое случается.

Он едва заметно отстранился.

Я почувствовала это движение. Почти физически.

— Пройдёмся? — Матильда повернулась ко мне. — Здесь душно. А мне сейчас особенно тяжело.

— Матильда, — в голосе Кассиана прозвучало предупреждение.

— Не волнуйся, — она улыбнулась ему. — Я не кусаюсь.

— Это спорный вопрос, — тихо заметила я.

Она рассмеялась.

— Видишь? Мы с ней поладим.

Балкон встретил нас холодом. Двери закрылись, и музыка стала глуше. У самой голова гудела от этого дурдома.

Улыбка исчезла с лица Матильды.

— Ты не понимаешь, куда приехала, — сказала она тихо. Даже без злобы и агрессии.

— В дом, где слишком долго путали власть с безнаказанностью, — я скрестила руки на груди. Матильда отошла на несколько шагов.

— Здесь не провинция, — её голос стал твёрдым. — Здесь всё решается иначе.

— Именно поэтому я начала с Канцелярии.

Матильда замерла.

— Сегодня. Регистрация обращения в Высший Суд. С печатью.

— Да слышали мы уже. И знаешь, что я хочу тебе сказать?

Она несколько секунд смотрела на меня, не моргая.

— Ты глупее, чем я думала.

— Или смелее.

— Нет, — она качнула головой. — Ты просто не понимаешь правил. Здесь не побеждают в открытую. Здесь вообще победить невозможно.

— А ты побеждаешь?

Её губы сжались в тонкую линию.

— Я выживаю.

Красотка подошла ближе.

— Ты здесь чужая. Этот дом не твой. Эти люди не твои. Даже твой муж — не твой.

— Тогда почему ты так боишься?

— Я не боюсь, — резко ответила она.

— Тогда зачем предупреждаешь?

Пауза.

— Потому что, если ты начнёшь официальную процедуру, ударят по всем. И по Кассиану тоже.

— Он взрослый мужчина, не фарфоровый зайка.

— Он — Феникс, — холодно произнесла она. — А Фениксы горят вместе с Гнездом.

Дверь на балкон распахнулась.

Кассиан.

Он явно слышал часть разговора.

Я думала, что он появится раньше.

— Хватит, — сказал он тихо, но жёстко. — Матильда, тебе лучше вернуться внутрь.

— Ты защищаешь её? — она подняла бровь.

— Я прошу тебя не устраивать спектакль. Люди смотрят.

— Спектакль? — Матильда улыбнулась. — Я всего лишь разговариваю с твоей женой.

Она повернулась ко мне.

— Завтра ты действительно пойдёшь в Суд?

— Да.

— Тогда убедись, что твой источник играет за тебя. Здесь все действуют из собственной выгоды. Даже те, кто клянётся в преданности.

Кассиан напрягся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — Матильда снова стала мягкой. — Просто не хочу, чтобы ребёнок родился в разгар войны.

— Чей именно ребёнок? — спокойно спросила я.

Она не отвела взгляда. Догадалась, о чем я. Даже не дрогнула.

— Той, кто выживет.

Это было сказано слишком прямо.

Кассиан шагнул между нами.

— Довольно.

В его голосе впервые прозвучала не растерянность, а раздражение.

Матильда внимательно посмотрела на него.

— Ты изменился, — сказала она тихо.

— Нет. Просто я больше не собираюсь молчать.

Это повисло в воздухе.

Она развернулась первой.

— Удачи вам обоим, — бросила через плечо. — Война в Гнезде всегда начинается красиво. А потом…

Матильда ушла.

Мы остались вдвоём.

Несколько секунд Кассиан молчал.

— Ты завтра идешь в Старший суд? — спросил он наконец.

— Да.

— Почему ты не сказала?

— Потому что это моя процедура. Не семейный совет.

Он провёл рукой по лицу.

— Ты понимаешь, что если это сорвётся, тебя обвинят в мятеже?

— Понимаю.

— И всё равно идёшь, даже не поговорив с мамой?

— Да.

Муж смотрел на меня долго.

— Тогда я не позволю им уничтожить тебя.

— Мне не нужно позволение, — ответила я. — Мне нужна твоя позиция.

Кассиан замолчал.

И это молчание было красноречивее любых слов.

Из зала доносились смех и музыка.

Я вдруг отчётливо поняла: враг не может быть таким тихим. Всё слишком гладко. Слишком предсказуемо.

Если документы существовали десять лет, почему они появились именно сейчас? Или они появились вопреки чужим желаниям?

Кому выгодно, чтобы именно я стала лицом этого дела?

Матильда права в одном. Здесь никто не играет просто так.

Уже завтра я начну выяснять, кто расставил фигуры задолго до моего возвращения.

Глава 37. Как понять твою любовь?

Музыка за дверями гремела так, будто в этом доме не начиналась война, а праздновали помолвку. Хотя… никто ведь и не подозревал, какой хаос назревал в Гнезде.

Я не двигалась. Кассиан тоже. Мы так и стояли, как две безжизненные статуи.