Вурдалак на полставки - Анна Рия

Он развернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо:

— И передай Сильвии, что в следующий раз, когда ей понадобится выбить долг, пусть звонит напрямую мне. Я с её клиентами поговорю... на языке, который они точно поймут.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Он знал. Не просто догадывался, а знал наверняка, с кем я имела дело. И тон его не предвещал Сильвии ничего хорошего.

Прежде чем я успела что-то ответить, воздух вокруг Влада сгустился и задрожал, как над раскалённым асфальтом в зной. Его силуэт стал терять чёткость, расплываясь и растворяясь в полумраке переулка.

— Подожди! — крикнула я, делая шаг вперёд. — А... а тело? Что с ним?

Но было поздно. Он испарился. Словно его и не было. Не сгусток тумана, не вспышка света — просто... исчезновение. Полное и бесшумное.

Я обернулась, чтобы посмотреть на того самого наёмника, которого Влад так легко обезвредил.

Переулок был пуст.

Ни тела, ни капель крови, ни смятого пистолета. Только пыль да потрескавшийся асфальт. Он стёр всё, как стирают ошибку с школьной доски. Быстро, эффективно и не оставляя улик.

Я осталась стоять одна в холодном переулке, с болью в плече и бедре и с абсолютно новой, леденящей душу картиной мира. Охотники были не просто сильны. Они были стихией. И я, по глупости, решила поиграть с огнём, льдом и ещё кое-чем похуже.

И самое страшное было в том, что один из этих элементов теперь считал меня своим имуществом. И, кажется, был настроен весьма... ревностно.

Глава 17: Приманка и хищник

Воздух в «Гробнице» был густым, как сироп, и сладковато-приторным. Он обволакивал, пытался просочиться в лёгкие и мозг, но я сжала зубы и сосредоточилась на Сильвии. На её фиолетовых глазах, в которых плясали отблески неона и читалась лёгкая, почти невидимая тревога.

Она нервно теребила края бумажной салфетки, превращая её в бесформенный комок. Вода, которую нам любезно принёс симпатичный бармен (куда-то пропал Степан, и это было странно), стояла нетронутой. Я сделала глоток — холодная жидкость на миг прочистила сознание, смывая сладкий дурман.

— Он и правда так и сказал? «Лично к нему»? — не удержалась Сильвия, возвращаясь к главному.

Я поморщилась, будто от вкуса чего-то кислого.

— Да, он так и сказал. Он не особо был рад, что я сама решила… выбить тот долг.

Я откинулась на спинку кресла.

— Но я это сделала. Поэтому, будь любезна, рассказывай. Всё, что знаешь. Про охотников. Кто наверху, кто внизу. И как от всех них увернуться.

— Хорошо. Представь себе пирамиду, — начала Сильвия, её голос приобрёл лекционные, слегка насмешливые нотки. — Но забудь всё, что ты знаешь о людских иерархиях. Здесь всё… иначе.

Она приподняла палец, словно указывая на невидимую вершину.

— На самом верху — Элита. Это не охотники. Это… надзиратели. Древние, как сама грязь под этим городом. Тот самый Влад — один из них. Говорят, некоторые из них когда-то были охотниками, другие — богами, которых забыли, третьи — и вовсе демонами, соскучившимися по земным развлечениям. Их сила не от мира сего, а слово — закон. Они следят за тем, чтобы бардак не вышел за определённые рамки. Чтобы смертные не начали задавать лишних вопросов.

— Чуть ниже — Старейшины, — она продолжила, описывая в воздухе следующий ярус. — Это не каста охотников, а скорее… верховный суд. Совет самых старых и мудрых наших сородичей — вампиров, оборотней, магов. Они создают правила, по которым мы все пытаемся жить. Элита с их мнением считается, но последнее слово всегда за ней. Думай о Старейшинах как о мудрых, но бессильных судьях, а об Элите — как о верховном суде, у которого есть своя армия.

— Далее идут Официальные охотники, — Сильвия скривилась, будто почувствовала запах протухшего мяса. — Твой капитан Следствие — типичный пример. Скучные служаки, которые работают строго по уставу. Часто на государство или на самих Старейшин. Их задача — поддерживать баланс, отлавливать «нарушителей спокойствия» и зачищать хвосты. Бюрократы с клыками и протоколами.

— И последние, — её голос стал жёстче и тише, — но далеко не по опасности — Наёмники. Вот как твой новый «друг», капитан Орлов. Им плевать на правила, иерархии и Старейшин. Они работают за деньги или ради собственных, часто весьма сомнительных, принципов. Часто — это отбившиеся от рук Официальные, которых уволили за излишнюю жестокость. Они — гроза всех остальных. Быстры, беспощадны и непредсказуемы. Официальные их ненавидят, Элита презирает, но иногда использует для грязной работы.

Я переваривала услышанное. Картина вырисовывалась мрачная и сложная. Я была пешкой на доске, где играли могущественные силы, каждая со своими интересами.

— А… суккубы? — осторожно спросила я. — Вы тоже можете стать охотниками?

Сильвия горько усмехнулась.

— Мы? Мы — где-то в самом низу, в пыли. Нас считают слабыми. Грешными. Говорят, что с нашей силой горы можно свернуть, — она презрительно махнула рукой, — но из-за нашей… «особенности»… нас никто не подпустит на пушечный выстрел к реальной власти. Мы — инструмент. Развлечение. Информаторы. Но не игроки. Элита с нами даже не считается.

Она допила свой странный коктейль и поставила бокал со звоном.

— Вот и вся сказка, Золушка. Ты ввязалась в игры сильных мира сего. И теперь тебе нужно решить: бежать, спрятаться и надеяться, что тебя забудут… или научиться играть по их правилам. Хотя, — она прищурилась, — по твоим глазам видно, что побег ты не рассматриваешь.

Воздух в «Гробнице» сгустился, став таким же тяжёлым и сладким, как кровь, засохшая под ногтями. Слова Сильвии повисли между нами, и я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Элита, Старейшины, Официальные, Наёмники… Я была пешкой в игре, правил которой не знала.

Но один вопрос жёг изнутри сильнее других.

— Почему? — выдохнула я, глядя на свою искалеченную салфетку. — Почему Влад… почему он называет меня своей «инвестицией»? Своим «имуществом»? Сначала он сказал, что приехал из-за шумихи в городе, из-за этих… убийств.

Сильвия усмехнулась, и в её фиалковых глазах вспыхнул знакомый огонёк — смесь жалости и любопытства.

— О, милая, наивная девочка, — она покачала головой, и её фиолетовые локоны колыхнулись. — Он же тебе сказал? Про шумиху? Ну, конечно, сказал. Это же так благородно — приехать наводить порядок. Но правда всегда… аппетитнее.

Она сделала паузу, давая мне прочувствовать вес этих слов.

— Эти убийства, Лиза. Эти… шедевры. Спирали, вырезанные на коже. Скальпированные тела. Изнасилованная плоть, превращённая в искусство. Сначала ты думала, что