S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

Он прочитал его трижды. Потом отложил планшет и посмотрел в окно, на закатное небо над Сеулом.

— Ураган, — повторил он вполголоса. — Ну что ж. По крайней мере, теперь он дует не в нас.

Где-то далеко, на взлётной полосе частного аэродрома гильдии «Молот», небольшой самолёт готовился к вылету. Пункт назначения — Новосибирск. Время в пути — пять часов. На борту — один пассажир.

Тацумаки сидела в кресле у иллюминатора, закинув босые ноги на соседнее сиденье. Планшет лежал у неё на коленях. Она смотрела на карту — на красную точку, пульсирующую где-то в сердце Сибири.

— Ледяной Некрополь, — прошептала она. — Первый Осколок.

Самолёт взлетел. Под крылом разворачивался Сеул — город, который она едва не разрушила. Город, который теперь называл её союзником. Город, который она, возможно, когда-нибудь покинет навсегда.

Но не сегодня. Сегодня она летела в холод.

За спиной, в багажном отсеке, лежал небольшой чёрный камень, пульсирующий фиолетовым в такт её сердцебиению. Она не знала, зачем взяла его с собой. Возможно, как напоминание. Возможно, как талисман. Возможно — как предупреждение.

Двойник внутри неё молчал. Но где-то на грани сознания Тацумаки чувствовала его присутствие — и почти незаметную, но отчётливую улыбку.

«Вот так. Двигайся. Ищи. Я помогу».

— Знаю, — прошептала Тацумаки. — Только не мешай.

Самолёт скрылся в облаках.

Глава 18: Решение

Самолёт набрал высоту.

Под крылом проплывали облака — плотные, серые, подсвеченные закатным солнцем. Тацумаки смотрела в иллюминатор невидящим взглядом. Планшет с картой Осколков лежал на соседнем кресле, экран погас. Она не нуждалась в нём — координаты Первого Осколка уже впечатались в память.

Мысли текли вяло, как густой сироп. Предложение Гун-Хи. Контрпредложение Чхве. Трещина внутри неё — невидимая, но ощутимая, как натянутая струна. Осколки, которые нужно собрать. И где-то за всем этим — мир, из которого её выдернули. Z-сити. Геройская Ассоциация. Саитама.

Саитама.

Она произнесла это имя мысленно — и почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. Не боль. Не ярость. Что-то другое, более сложное. Тоска? Глупость. Она не тосковала. Она злилась. Злилась на него за равнодушие, на себя за слабость, на весь этот абсурдный мир за то, что он вообще существовал.

— Ты думаешь о нём, — произнёс голос.

Тацумаки не вздрогнула. Она уже привыкла к присутствию двойника — к этому эху, звучащему в глубине сознания.

— Не твоё дело.

— Моё, — возразил двойник. — Ты — источник. Всё, что ты чувствуешь, отражается во мне. И сейчас ты чувствуешь… — пауза, — …незавершённость. Как будто тебе нужно что-то доказать.

— Мне ничего не нужно доказывать, — отрезала она. — Я — Тацумаки. Этого достаточно.

— Достаточно для кого? Для тех, кого ты презираешь? Для тех, кто тебя боится? Для него?

Она сжала подлокотник. Пластик жалобно хрустнул.

— Я сказала — не твоё дело.

Двойник замолчал, но его молчание было красноречивее слов. Он уже сказал то, что хотел, и теперь ждал, пока сказанное прорастёт. Тацумаки ненавидела это. Ненавидела, что внутри неё поселился кто-то, кто знает её мысли. Ненавидела, что этот кто-то часто оказывается прав.

Самолёт продолжал лететь. Где-то впереди, за тысячами километров, ждал Ледяной Некрополь. Она не знала, что найдёт там. Не знала, выживет ли. Но знала одно: возврата нет. Она приняла условия Гун-Хи, взяла данные Чхве, сделала свой выбор. Теперь оставалось только идти вперёд. Как всегда. Как всю её жизнь.

Ночь наступила быстро — слишком быстро для тех широт. За иллюминатором сгустилась темнота, и Тацумаки видела только своё отражение в стекле. Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Волосы, так и не отмытые от крови. Она выглядела как призрак. Чувствовала себя соответственно.

— Ты хоть спала? — спросил двойник.

— Я была в коме четыре дня. По-твоему, этого мало?

— Кома — не сон. Это отключка. Телу нужно восстанавливаться, разуму — обрабатывать. Ты не даёшь себе ни того, ни другого.

— Я дам себе отдых, когда трещина закроется.

— К тому времени ты можешь развалиться.

— Значит, развалюсь, — она пожала плечами. — Но до тех пор — буду делать то, что должна.

Двойник вздохнул. Странно было слышать вздох, который не принадлежал никому. Звук, существующий только в её голове.

— Ты невыносима.

— Знаю.

— И всё равно лезешь в пекло. Одна.

— Не одна, — она коснулась пальцами виска. — Ты здесь.

— Я не в счёт. Я — эхо. Я не могу сражаться. Я могу только говорить.

— Ну так говори что-нибудь полезное, — она откинулась в кресле и прикрыла глаза. — Расскажи про Осколки. Ты говорил, что знаешь.

Двойник помолчал, собираясь с мыслями.

— Семь Осколков — это не просто артефакты. Это части единого целого. Когда Предтечи впервые пришли в этот мир, они не были теми, кого вы видите сейчас. Они были… инструментами. Созданными для поддержания баланса. Но баланс нарушился, и они распались. Каждый Осколок содержит часть их изначальной программы. Часть знаний. Часть силы.

— И если собрать их вместе?

— Можно восстановить протокол. Узнать, как закрыть трещину. И, возможно… — он замялся.

— Возможно — что?

— Возможно, узнать, кто или что перенесло тебя в этот мир. Потому что трещина не возникла сама по себе. Кто-то её создал. Кто-то выдернул тебя из твоей реальности и вбил в эту, как гвоздь в стену. И этот кто-то — не Предтеча. Не Антарес. Не Джин-Ву. Это кто-то ещё. Кто-то, кто знает о тебе больше, чем ты сама.

Тацумаки открыла глаза.

— Ты не говорил этого раньше.

— Не было смысла. Ты была не готова. Сейчас — другое дело.

Она посмотрела на своё отражение в иллюминаторе. Призрак смотрел на неё в ответ.

— Кто? — спросила она. — Кто это сделал?

— Я не знаю, — ответил двойник. — Но Осколки знают. В них — память Предтеч. А Предтечи видели всё, что происходило в этом мире с момента его создания. Если кто-то открыл разлом между реальностями — они это зафиксировали. Нужно только добраться до данных.

— Значит, Осколки — не просто ключ к закрытию трещины, — медленно произнесла Тацумаки. — Это ещё и ключ к тому, кто меня сюда засунул.

— Именно.

Она замолчала. Самолёт вошёл в зону турбулентности, и крылья задрожали. Тацумаки не обратила на это внимания. Её мысли неслись быстрее самолёта.