S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

Внизу, в палате интенсивной терапии, Тацумаки спала. Её лицо было по-прежнему напряжённым, кулаки — сжатыми. Но дыхание постепенно выравнивалось, и зелёная аура — слабая, едва заметная — снова начинала пульсировать вокруг её тела, восстанавливая повреждённые ткани.

На тумбочке рядом с кроватью лежал небольшой осколок чёрного камня — единственное, что Джин-Ву подобрал на месте её падения в Каньоне. Он не знал, зачем взял его. Возможно, на всякий случай.

Камень тихо пульсировал фиолетовым — в такт биению сердца спящей.

Глава 16: Пробуждение в неволе

Сознание возвращалось рывками.

Сначала — запах. Антисептик. Чистое бельё. Что-то ещё, сладковатое и химическое — лекарства. Её нос дёрнулся, и это простое движение отозвалось болью в висках. Потом — звук. Мерное пиканье где-то слева. Монитор. Сердцебиение. Её сердцебиение, судя по ритму.

Потом — свет. Слишком яркий. Она попыталась заслонить глаза рукой, но рука не поднялась — что-то держало её за запястье. Не наручники. Трубки. Провода. Медицинский пластик, впившийся в кожу.

Тацумаки открыла глаза.

Потолок был белым. Стены — светло-серыми. Окно — зашторенным, но сквозь ткань пробивался дневной свет. Палата. Отдельная, судя по тишине. И изолированная — она чувствовала это по тому, как её телекинез, едва пробудившись, наткнулся на многослойный барьер, опоясывающий комнату. Магический. Технологический. И то и другое одновременно.

Её заперли.

Первой реакцией была ярость — чистая, мгновенная, как электрический разряд. Она попыталась сесть. Тело не слушалось. Мышцы были ватными, суставы — непослушными, и каждое движение отзывалось тупой, глубинной болью, как будто её выкрутили наизнанку и кое-как собрали обратно. Она рухнула на подушку, задыхаясь от усилия и злости.

— Не рекомендую, — раздался голос от двери. — Твои показатели скачут.

Она скосила глаза. В дверном проёме стоял мужчина в белом халате поверх строгого костюма. Седые виски. Усталое, но цепкое лицо. Планшет в руке. Рядом с ним — двое охранников в форме АОК, замерших по стойке смирно. Их ауры были слабыми — А-ранг, не больше, — но ей хватило бы одного взгляда, чтобы смести их, если бы она была в форме.

Она не была в форме.

— Где я? — её голос прозвучал как наждачная бумага по стеклу. Горло саднило. Она не помнила, когда в последний раз пила воду.

— Медицинский корпус Ассоциации Охотников Кореи, Сеул, — ответил мужчина, входя в палату. Движения у него были спокойные, размеренные — так двигаются люди, привыкшие иметь дело с опасными пациентами. — Специальное отделение для S-рангов. Вы здесь уже трое суток.

Трое суток. Она пропустила трое суток. Тацумаки прикрыла глаза, переваривая информацию. Последнее, что она помнила — полёт из Каньона. Точнее, даже не полёт, а падение, которое она пыталась выдать за полёт. Джин-Ву где-то рядом. Его тени. А потом — ничего.

— Кто вы? — спросила она, не открывая глаз.

— Доктор Кан. Главный врач этого отделения.

— Я не спрашивала ваше имя. Я спросила, кто вы. — Она открыла глаза и посмотрела на него в упор. Взгляд был мутным, но всё ещё острым. — Вы меня лечите или охраняете?

Доктор Кан выдержал паузу. Потом слегка улыбнулся — профессиональной, ничего не выражающей улыбкой.

— И то и другое, мадам Тацумаки. Вас лечат. Но также вас охраняют. Таковы правила для незарегистрированных S-рангов, особенно тех, кто… — он замялся, подбирая слова, — …привлёк к себе внимание столь громким образом.

— Я разнесла вашу башню, — сказала она без всякого выражения. — Можете не подбирать слова. Я помню.

— Да, — согласился доктор. — Вы разнесли нашу башню. И ещё несколько зданий поблизости. И едва не уничтожили Предтечу в Плачущем Каньоне, что, по мнению некоторых, частично компенсирует предыдущий ущерб. Частично.

Тацумаки фыркнула. Движение вышло слабым, но презрение в нём было стопроцентным.

— Мне нужна моя сила. Полностью. И я хочу выйти отсюда.

— Ваша сила восстанавливается, — доктор Кан сверился с планшетом. — Удивительно быстро, учитывая характер повреждений. Мы не препятствуем этому процессу — даже наоборот, ускоряем его доступными средствами. Но выйти… — он покачал головой. — Боюсь, это не в моей компетенции. Вас ожидает посетитель. Он объяснит ситуацию.

— Посетитель? — она прищурилась. — Джин-Ву?

— Нет, мадам. Председатель Ассоциации.

Го Гун-Хи вошёл через час — ровно через час, как будто специально давал ей время прийти в себя, но не настолько, чтобы она успела восстановить силы для побега. Его белый плащ был безупречен, осанка — прямая, несмотря на трость. За ним не было охраны. Он закрыл дверь сам, медленно, и остановился в двух метрах от кровати — ровно на том расстоянии, которое этикет предписывал для разговора с равным.

— Рад видеть вас в сознании, Тацумаки-сан, — произнёс он. Его голос звучал мягко, но в нём не было заискивания.

— Я не могу сказать того же, — ответила она, не поворачивая головы. Она смотрела в потолок. — Ваша больница похожа на тюрьму.

— Это не тюрьма. Это мера предосторожности.

— Для меня или для остальных?

— Для всех, — он прошёл к стулу у окна и сел, опираясь на трость. — Вы провели трое суток без сознания. За это время произошло многое. Каньон стабилизировался. Предтеча подтверждён как уничтоженный. Международная Ассоциация Охотников прислала запрос с требованием… — он сделал паузу, — …разъяснений.

— Разъяснений? — она повернула голову. — Обо мне?

— О вас. О вашем происхождении. О вашей силе. О том, почему неизвестная сущность ранга S, не зарегистрированная ни в одной стране, появилась из Врат в Корее и устроила разрушения, сопоставимые с атакой Суверена. — Он помолчал. — Это их формулировка, не моя.

Тацумаки молчала. Её пальцы, лежащие поверх одеяла, медленно сжимались в кулак.

— Чего они хотят? — спросила она наконец.

— Некоторые — вашей изоляции. Другие — вашей регистрации и подчинения международным протоколам. Третьи… — он посмотрел ей прямо в глаза, — …хотят использовать вас как оружие. Вы слишком сильны, чтобы вас игнорировать, и слишком непредсказуемы, чтобы вам доверять.

— Я никому не подчиняюсь, — произнесла она. Это был не протест. Это была констатация факта, такая же непреложная, как закон гравитации.

— Я знаю, — кивнул Гун-Хи. — Именно поэтому я здесь. Не для того, чтобы требовать вашего подчинения. Для того, чтобы предложить альтернативу.

Она приподняла бровь. Движение вышло слабым, но всё же — это был первый признак интереса.

— Я слушаю.

Гун-Хи достал из внутреннего кармана тонкую папку и