S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

видит это — видит, как дрожат её плечи, как дёргается аура, как она борется с собственным телом. Он видел её слабой. Это было хуже любой боли.

Площадка оказалась выступом скалы, поросшим жёсткой горной травой. Тацумаки коснулась земли — не приземлилась, а почти упала, едва успев выставить ногу, чтобы не рухнуть лицом вниз. Колени подогнулись. Она осталась стоять только потому, что телекинез — последний, жалкий остаток — держал её, как невидимый корсет.

Джин-Ву приземлился рядом. Бесшумно. Его тени осели вокруг него, как плащ.

— Дальше я сама, — выдавила она, не глядя на него.

— Дальше — да. Но не сейчас.

Она вскинула голову. Движение вышло резким, и перед глазами поплыли тёмные круги.

— Ты…

Договорить она не успела. Её тело, которое она мучила последние несколько часов, которое она гнала вперёд на чистой ярости и гордости, наконец сказало «нет». Не спросило разрешения. Просто отключилось, как механизм, в котором перегорел последний предохранитель.

Она рухнула.

Джин-Ву подхватил её раньше, чем она ударилась о камни. Движение было быстрым, точным — он ожидал этого. Ожидал с того самого момента, как она начала снижаться.

— Вот так, — произнёс он негромко, глядя на её лицо — бледное, в крови и синяках, но всё ещё напряжённое, даже в отключке. — А говорила — не упадёшь.

Беру материализовался из его тени, огромный и молчаливый. Его глаза-щёлки смотрели на Тацумаки со странной смесью настороженности и уважения.

— Мой король, эта женщина… она уничтожила Предтечу.

— Знаю.

— В одиночку.

— Почти. Мы отвлекли периферию.

— И всё же, — Беру склонил голову набок, — я не уверен, что хотел бы встретиться с ней в бою.

— Я тоже, — Джин-Ву переложил Тацумаки поудобнее. Она была лёгкой — слишком лёгкой для того, кто носит в себе такую силу. — Поэтому мы не будем с ней воевать. Мы будем с ней работать.

— Думаете, она согласится?

— Нет, — он усмехнулся уголком губ. — Но у неё не будет выбора.

Тени сгустились вокруг них, формируя что-то вроде носилок — плоских, устойчивых, способных двигаться без тряски. Джин-Ву уложил Тацумаки на них и закрепил тенями, чтобы она не скатилась при подъёме.

— В Сеул? — спросил Беру.

— Нет. В Ассоциацию. У них есть медицинский корпус для S-рангов. И потом… — он бросил взгляд на спящую Тацумаки, — им лучше узнать о случившемся от меня, чем из новостей.

— А что именно случилось, мой король?

Джин-Ву помолчал.

— Предтеча мёртв. Каньон стабилизируется. А эта женщина, — он кивнул на Тацумаки, — только что стала самой опасной и самой важной фигурой в этом мире. И она пока об этом не знает.

Они поднялись в воздух. Тени несли их бесшумно и быстро, огибая горные пики, скользя над облаками. Где-то позади, в глубине Плачущего Каньона, последние остатки фиолетовой энергии рассеивались в воздухе. Скалы перестали двигаться. Пространство выпрямлялось, затягивая раны, нанесённые столетиями искажений.

Предтеча ушёл. Но то, что он оставил после себя — трещина в реальности, заражённый Камень Сновидца и древнее знание, разбросанное по семи Осколкам, — только начинало свой путь.

И первая часть этого пути лежала через больничную палату в Сеуле.

Они добрались до города через два часа. Джин-Ву не стал входить через главные ворота Ассоциации — слишком много глаз, слишком много вопросов. Вместо этого он спустился на крышу медицинского корпуса, где его уже ждали.

Го Гун-Хи стоял у выхода из вертолётной шахты, опираясь на трость. Его лицо было бледным, но собранным. Рядом с ним — двое медиков с антигравитационными носилками и ещё несколько человек в штатском, которых Джин-Ву не знал, но чьи ауры выдавали в них высокоранговых охотников.

— Вы ранены? — спросил Гун-Хи вместо приветствия.

— Нет, — Джин-Ву опустил носилки с Тацумаки на крышу. — А вот она — да.

Святейший подошёл ближе. Его взгляд скользнул по изорванному платью, по ожогам, покрывающим руки и плечи, по запёкшейся крови на лице. Он не спрашивал, что произошло — вопросы будут позже. Сейчас он просто кивнул медикам, и те засуетились вокруг Тацумаки, подключая датчики, проверяя пульс, вводя первые восстанавливающие препараты.

— Она потеряла много энергии, — произнёс один из медиков, просматривая показания. — И крови. Но внутренние органы целы. Регенерация уже запущена — медленнее, чем обычно для S-рангов, но работает.

— Она не обычный S-ранг, — заметил Гун-Хи.

— Я заметил, — сухо ответил медик.

Тацумаки застонала во сне. Её брови нахмурились, пальцы сжались в кулаки. Она что-то пробормотала — неразборчиво, но с явной злостью. Медики переглянулись.

— Она пытается проснуться, — сказал один из них. — Это невозможно. С такими потерями она должна быть в коме.

— Она — Тацумаки, — произнёс Джин-Ву так, будто это всё объясняло. — Для неё слово «невозможно» — личное оскорбление.

Гун-Хи посмотрел на него долгим взглядом.

— Суверен, что произошло в Каньоне?

Джин-Ву ответил не сразу. Он смотрел, как медики увозят носилки с Тацумаки внутрь здания — маленькая фигурка, опутанная проводами и трубками, исчезала в дверном проёме.

— Предтеча мёртв, — сказал он наконец. — Она убила его. Не запечатала, не изгнала — убила. Разорвала связь с реальностью и отправила Сердце обратно в Бездну.

— Это… хорошая новость?

— Да, — Джин-Ву повернулся к нему. — Но есть и плохая. Она сказала, что Предтеча говорил с ней перед смертью. О чём-то, что связано с её перемещением в наш мир. О трещине. Я не знаю деталей. Но думаю, она расскажет, когда придёт в себя.

— Если придёт в себя.

— Придёт, — в голосе Джин-Ву не было сомнения. — Она слишком злая, чтобы умереть.

Гун-Хи кивнул — медленно, задумчиво. Потом перевёл взгляд на горизонт, туда, где над горами ещё висело слабое фиолетовое зарево — последний след умирающего Каньона.

— Значит, Предтечи реальны, — произнёс он тихо. — Не легенды. Не мифы. Они здесь.

— Один — был. Осталось ещё шесть, если верить тому, что она видела.

— И они все проснутся?

— Этого я не знаю, — Джин-Ву скрестил руки на груди. — Но если проснутся — нам понадобится каждый союзник. Включая её.

— Она не похожа на союзника. Она похожа на стихийное бедствие.

— Стихийные бедствия, — Джин-Ву позволил себе лёгкую усмешку, — можно направить в нужную сторону. Если знать, как.

Он повернулся и пошёл к дверям медицинского корпуса, оставляя Гун-Хи стоять на крыше. Тени следовали за