S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

И когда основное тело погибло, осколок сознания — не личность, не разум, но что-то вроде инстинкта, базовой программы — просочился в единственный доступный сосуд.

Это не было воскрешением. Это было заражением.

Камень впитывал остаточную энергию, оставленную битвой: ярость Тацумаки, холодный расчёт Джин-Ву, древнюю боль самого Предтечи. Он сплетал их воедино, формируя нечто новое. Не Предтечу. Не артефакт. Нечто среднее.

Оно ещё не имело формы. Не имело сознания. Но оно имело цель — ту самую, которую Предтеча прошептал перед падением.

Закрыть трещину.

И для этого ему нужна была она.

— Точно в порядке? — голос Джин-Ву вырвал её из размышлений.

— Я сказала — да, — отрезала она и заставила себя идти дальше. — Не начинай.

Он не начал. Просто кивнул и отвернулся.

Тацумаки двинулась следом. Что бы ни дёрнуло пространство — она разберётся с этим позже. Когда сможет стоять без чужой помощи. Когда перестанет видеть мир через кровавую пелену. Когда вернёт себе силу.

А пока — просто идти. Шаг за шагом. Метр за метром.

Они достигли входа в основное ущелье через двадцать минут. Тацумаки запомнила это место — именно здесь она впервые вошла в Каньон, именно отсюда начала свой безрассудный рывок к Сердцу Предтечи. Тогда воздух был густым от фиолетовой энергии, скалы изгибались, реальность стонала.

Теперь здесь было… нормально. Тихо. Только ветер гулял по ущелью, да где-то далеко внизу шумела невидимая река. Джин-Ву остановился.

— Дальше — сама, — произнёс он. — Мои тени останутся на периметре, пока Каньон не стабилизируется полностью. Но тебе лучше вернуться в Сеул. Там безопасно.

— Безопасно? — Тацумаки фыркнула. — В Сеуле? После того, что я там устроила?

— Там есть больницы. И люди, которые могут тебе помочь.

— Мне не нужна помощь. Мне нужен душ. И еда. И, возможно, сжечь это платье.

Она сделала шаг вперёд, к выходу из ущелья. Ноги держали. Уже лучше. Ещё пара минут — и она сможет взлететь. Медленно, невысоко, но взлететь. А там — найти какое-нибудь тихое место, зализать раны и подумать.

Она сделала второй шаг.

И мир разорвался.

Это не было болью — боль она знала. Это не было давлением — давление она могла выдержать. Это было что-то другое, что-то, чему она не могла подобрать название. Как будто всё её существо — тело, разум, сила — разорвали на тысячу осколков и разбросали по разным углам вселенной.

Она услышала крик — свой собственный, но доносившийся откуда-то издалека. Увидела лицо Джин-Ву — искажённое, приближающееся, но почему-то удаляющееся одновременно. Почувствовала, как тени бросаются к ней — слишком медленно, слишком поздно.

А потом она оказалась в другом месте.

Это не был Каньон. Это вообще не было местом в обычном смысле — не было ни земли под ногами, ни неба над головой, ни стен вокруг. Только серое ничто, простирающееся во все стороны, и в этом ничто — эхо.

Эхо её собственных шагов. Эхо её дыхания. Эхо голосов, которые она слышала за последние дни:

«…S-ранг…»

«…Ураган…»

«…Ты ищешь путь назад…»

«…Он даже не помнит тебя…»

«…Трещина будет расти…»

И среди этого эха — фигура. Она формировалась медленно, как отражение в мутной воде, обретая черты, которые Тацумаки знала слишком хорошо.

Она сама.

Но не такая, как сейчас — израненная, измученная, в лохмотьях. Эта Тацумаки была целой. Её платье было безупречным, волосы — уложенными, глаза — горящими холодным зелёным огнём. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на настоящую Тацумаки с выражением, которое настоящая Тацумаки слишком часто использовала сама.

Презрение.

— Ну и видок у тебя, — произнесла двойник. Её голос был точной копией — но в нём звучало что-то чужое, древнее. — Допрыгалась?

Тацумаки попыталась ответить — и не смогла. Голос не слушался. Она попыталась поднять руку, чтобы атаковать — и рука не двигалась. Она была парализована. Не физически — её телекинез, её воля, сама её суть были скованы чем-то, чего она не могла понять.

— Не дёргайся, — двойник сделала шаг вперёд. Её каблуки — туфли, которых настоящая Тацумаки лишилась ещё в первой главе, — цокали по пустоте, как по мраморному полу. — Ты не в своём теле. Ты даже не в своём разуме. Ты в моём. В нашем. В том, что осталось от Предтечи после твоего маленького спектакля.

— Ты… не я, — выдавила Тацумаки. Слова давались с трудом, будто каждое приходилось выталкивать сквозь толщу воды.

— О, я знаю, — двойник улыбнулась. Улыбка была точной копией её собственной — той самой, волчьей, которую она видела в зеркале сотни раз. — Я не ты. Я — то, что Камень Сновидца сделал из твоей силы, твоей ярости и остатков Предтечи. Я — отражение. Эхо. Но знаешь, что самое забавное?

Она наклонилась ближе. Их лица почти соприкасались.

— Я знаю то, чего не знаешь ты.

— Мне плевать, — прошипела Тацумаки. — Отпусти меня. Или я…

— Или ты — что? — двойник рассмеялась. Смех был незнакомым — не её собственный, а что-то среднее между ним и тем древним гулом, который она слышала в Каньоне. — Ты не можешь мне ничего сделать. Ты пуста. Твоя сила исчерпана. Твоё тело валяется у входа в Каньон, и твой теневой дружок пытается понять, что с тобой делать. Ты полностью, абсолютно, безнадёжно в моей власти.

Тацумаки рванулась. Не телом — волей. Собрала всю ярость, всю гордость, всю ненависть, которая ещё оставалась, и ударила по оковам, держащим её.

Серое ничто дрогнуло. Двойник на мгновение потеряла равновесие — всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы в её глазах мелькнуло удивление.

— Ого, — произнесла она, выпрямляясь. — А ты крепче, чем я думала.

— Ты даже не представляешь насколько, — прорычала Тацумаки. — Я сломала твоего хозяина. Я разорвала его на куски. Ты — всего лишь осколок, заноза, которую я вытащу и раздавлю.

— Хозяина? — двойник подняла бровь. — У меня нет хозяина. Предтеча мёртв. Я — не он. Я — нечто новое. И я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой.

— Тогда зачем?

Двойник замолчала. Её лицо — лицо Тацумаки — стало серьёзным. Исчезла насмешка, исчезло презрение. Осталось только что-то похожее на… усталость? Или решимость.

— Чтобы предупредить, — произнесла она тихо. — Трещина, которую ты носишь в себе, —