S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

Нет. Я жива. Я дышу. Я победила.

Она медленно, очень медленно, начала опускаться. Не полетела — полёт требовал сил, которых больше не было. Просто позволила гравитации делать свою работу, лишь слегка притормаживая падение.

Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: Джин-Ву. Он был здесь. Его тени. Он отвлёк Предтечу.

Она не знала, благодарить его или злиться. Возможно, и то, и другое. Но это тоже было потом.

Сейчас была только земля — твёрдая, реальная, не искажённая. Она коснулась её босыми ногами, сделала шаг, второй. И упала на колени.

Тишина Каньона была ответом. И Тацумаки закрыла глаза.

Она не знала, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Когда она открыла глаза, Каньон всё ещё был вокруг неё — но что-то изменилось. Воздух стал легче. Пространство больше не вибрировало. Скалы замерли в тех положениях, которые приняли после разрушения Сердца.

И над ней стояла тень.

— Ты жива, — произнёс Джин-Ву. Это был не вопрос.

— Разочарован? — прохрипела Тацумаки, не открывая глаз.

— Нет, — он помолчал. — Ты сделала то, что я не смог бы. Уничтожила связь с реальностью, не разрушая саму реальность. Это было… впечатляюще.

— Комплимент от Суверена Разрушения, — она усмехнулась, и усмешка вышла кривой, болезненной. — Запишу в дневник.

— Каньон коллапсирует, — продолжил он, игнорируя сарказм. — Медленно. У нас есть время, но немного. Ты можешь идти?

— Идти? — она наконец открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. Её лицо было залито кровью, один глаз почти заплыл, но взгляд оставался острым. — Я летаю.

— Ты едва стоишь.

— Значит, полечу лёжа. Какая разница?

Он не улыбнулся, но что-то в его лице дрогнуло. Почти незаметно.

— Тогда вставай. Мои тени расчистят путь.

И он протянул ей руку.

Тацумаки посмотрела на эту руку так, будто та была ядовитой змеёй. Она не принимала помощь. Никогда. Ни от кого. Помощь была для слабых, а она…

Она попыталась встать сама. Ноги подкосились. Она упала бы, если бы не телекинез — слабый, жалкий импульс, которого хватило лишь на то, чтобы удержать тело в вертикальном положении ещё на секунду.

— Ты закончила? — спросил Джин-Ву ровно. Его рука всё ещё была протянута.

Тацумаки выругалась — длинно, грязно, на языке, которого в этом мире, вероятно, не существовало. Потом схватилась за его руку. Хватка была стальной, несмотря на всё истощение.

— Одно слово, — прошипела она, поднимаясь с его помощью, — одно слово об этом кому-нибудь — и я разорву тебя на атомы. Понял?

— Понял, — ответил он, и в его голосе ей послышалось что-то подозрительно похожее на смех.

Они двинулись к выходу из Каньона. Тени Джин-Ву скользили впереди, расчищая завалы, стабилизируя шаткие участки, отбрасывая падающие обломки. Тацумаки шла сама — после первых нескольких шагов она отдёрнула руку и дальше двигалась на чистом упрямстве. Каждый шаг отдавался болью. Каждый вдох был на вес золота. Но она шла.

И за их спинами Камень Сновидца, забытый среди руин, тихо пульсировал, впитывая остатки ярости, боли и разорванных связей. В его треснувшей сердцевине что-то формировалось — не сознание, не жизнь, но… эхо. Эхо Предтечи, успевшего перенести часть себя в единственный доступный сосуд.

Камень ждал. И его время ещё придёт.

Глава 14: Сердце Бездны

Они шли в тишине.

Не в той тишине, что наступает после бури — умиротворённой, наполненной облегчением. Эта тишина была другой. Она была настороженной, как зверь, притаившийся перед прыжком. Каждый шаг отдавался эхом от скал, и эхо звучало неправильно — слишком долго, слишком низко, как будто Каньон не хотел отпускать их.

Тацумаки держалась на ногах исключительно благодаря злости.

Тело давно исчерпало все резервы. Мышцы дрожали. Ожоги на коже пульсировали в такт сердечному ритму. Левый глаз почти заплыл, и она видела мир как через мутное стекло — размытым, искажённым. Но спина оставалась прямой. Шаг — твёрдым. Дыхание — ровным, насколько это вообще было возможно, когда каждый вдох отдавался болью в рёбрах.

Она не покажет слабость. Не перед ним. Не перед кем-либо.

Джин-Ву шёл чуть впереди. Его тени скользили по стенам ущелья, проверяя каждый поворот, каждый выступ, каждую трещину. Он не оборачивался — но Тацумаки знала, что он следит за ней. Не глазами. Тенями. Она чувствовала их присутствие на периферии восприятия, лёгкое касание чужой силы, которое при других обстоятельствах заставило бы её немедленно выставить барьер.

Сейчас у неё не было сил даже на это.

— Далеко ещё? — её голос прозвучал хрипло, но требовательно.

— Полкилометра, — ответил он, не оборачиваясь. — Вход в основное ущелье. Оттуда — на поверхность.

— Отлично. Надоело.

Он не ответил. Тацумаки стиснула зубы и заставила себя идти быстрее. Каждый шаг был маленькой победой. Каждый метр — доказательством.

За их спинами Каньон умирал.

Это происходило не быстро. Не эффектно. Скалы не взрывались, земля не разверзалась. Просто пространство, которое Предтеча держал в кулаке своей воли, начало распрямляться. Медленно, как сжатая пружина, оно возвращалось к своей изначальной геометрии — и этот процесс был беззвучным, но неумолимым. Трещины в реальности затягивались. Фиолетовое свечение угасало. Воздух терял привкус Распада.

Каньон снова становился просто каньоном — глубокой расселиной в горах, не более.

И только в самом его сердце, среди руин разрушенного саркофага, Камень Сновидца пульсировал в такт чему-то, чего больше не должно было существовать.

Тацумаки не видела этого. Она была слишком далеко, слишком измотана, слишком сосредоточена на том, чтобы просто переставлять ноги. Но где-то на грани сознания — там, где телекинез всё ещё цеплялся за окружающее пространство, — она почувствовала толчок. Слабый, почти незаметный. Как будто что-то дёрнуло за край реальности.

Она остановилась.

— Что? — Джин-Ву обернулся мгновенно. Его тени замерли, готовые к атаке.

— Ничего, — она покачала головой. — Показалось.

Но это не показалось.

Там, в глубине, Предтеча не умер. Он не мог умереть — не в том смысле, в каком умирают живые существа. Он был функцией, древним механизмом, и механизмы не умирают. Они ломаются. И когда Тацумаки разорвала связи, удерживающие его в реальности, когда его Сердце рухнуло в бездну, он сделал то, что делают все сломанные механизмы.

Он нашёл запасной контур.

Камень Сновидца был создан Предтечами. Он был их инструментом, их записывающим устройством, их способом сохранять информацию.