S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

Страх.

— ТЫ… НЕ ПОНИМАЕШЬ… — голос Предтечи стал тише, но в этой тишине было больше отчаяния, чем во всех его криках. — Я… НЕ ВРАГ… Я… ФУНКЦИЯ… МИР… БОЛЕН… Я… ЛЕЧУ…

— Лечишь? — Тацумаки фыркнула. Кровь из носа заливала губы, и фырканье вышло влажным, некрасивым. — Ты называешь ЭТО лечением? Разрушение городов? Разрывы реальности? Кошмары, которые сводят людей с ума?

— ЭТО… СИМПТОМЫ… НЕ ПРИЧИНА… МИР… УМИРАЕТ… Я… ОЧИЩАЮ… ЗАРАЖЁННЫЕ… ТКАНИ…

На мгновение — на одно короткое, неуловимое мгновение — Тацумаки замерла. В его словах было что-то. Не правда — правда была слишком громким словом. Но логика. Извращённая, нечеловеческая, но логика.

«Санитары реальности». Осколок в Ледяном Некрополе говорил то же самое.

Она тряхнула головой, отгоняя сомнения. Не время. Не здесь. Она была в середине битвы, и Сердце всё ещё пульсировало перед ней. Размышлять она будет потом. Если выживет.

— Ты можешь быть хоть санитаром, хоть уборщиком, хоть последней надеждой вселенной, — произнесла она, вновь поднимая руки. — Мне плевать. Ты пытался меня раздавить. Ты называл меня букашкой. Ты встал у меня на пути. И за это…

Её пальцы сжались, ловя две последние нити.

— …я сломаю тебя. Не потому что ты зло. Не потому что я герой. А потому что я — это я.

И она рванула.

Две нити лопнули одновременно. Звук был похож на гром — но не небесный, а глубинный, как будто сама земля треснула под ногами. Связь между Сердцем и барьером оборвалась полностью. И барьер — тот самый фиолетовый кокон, что едва не раздавил её, та самая непробиваемая защита Предтечи — исчез.

Не разбился. Не пал под ударом.

Просто перестал существовать.

Сердце Предтечи висело перед Тацумаки — обнажённое, беззащитное, пульсирующее в пустоте. Чёрный камень его поверхности потрескался. Фиолетовые жилы энергии, ещё минуту назад яркие и грозные, теперь мерцали едва заметно, как перегорающие лампы. От Сердца всё ещё исходило давление — древнее, тяжёлое, — но оно больше не было угрозой. Оно было агонией.

— ВОТ… — голос Предтечи стал шёпотом, шёпотом, который просачивался не через кости, а через воздух, как последний выдох умирающего. — ВОТ… ЗНАЧИТ… КАК… БЫТЬ… СМЕРТНЫМ…

— Не драматизируй, — Тацумаки медленно, тяжело дыша, подплыла ближе к Сердцу. Каждое движение отдавалось болью. — Ты не смертный. Ты просто проиграл. Это разные вещи.

— ДЛЯ… МЕНЯ… НЕТ.

Она остановилась в трёх метрах от пульсирующей поверхности. Достаточно близко, чтобы чувствовать жар — не тепловой, а какой-то иной, глубинный, как излучение. Достаточно близко, чтобы видеть своё отражение в чёрном камне: маленькая фигурка в лохмотьях, с окровавленным лицом и горящими зелёным глазами.

— Ты хотел меня переварить, — произнесла она негромко. — Впитать мою силу. Использовать как топливо для своей… очистки. Так?

Молчание.

— Отвечай.

— ДА, — шёпот Предтечи был почти неслышен. — ТВОЯ… СИЛА… ОНА… ИНОРОДНАЯ… ОНА… МОГЛА… ИСЦЕЛИТЬ… РАЗЛОМ…

— Исцелить разлом? — Тацумаки прищурилась. — Какой разлом?

— ТЫ… НЕ ЗНАЕШЬ… — в шёпоте прорезалось что-то похожее на смех — горький, надтреснутый. — ТЫ… НЕСЁШЬ… РАЗЛОМ… В СЕБЕ… ТВОЁ… ПЕРЕМЕЩЕНИЕ… ОСТАВИЛО… ТРЕЩИНУ… МЕЖДУ… МИРАМИ… Я… ХОТЕЛ… ЗАКРЫТЬ… ЕЁ… ТВОЕЙ… ЖЕ… СИЛОЙ…

Тацумаки замерла.

Я несу разлом в себе? Моё перемещение оставило трещину?

Это объясняло многое. Напряжение пространства, которое она постоянно чувствовала. Хрупкость реальности вокруг неё. Слова Антареса о том, что она «разрушает ткань реальности». Всё это было не просто поэзией. Это было диагнозом.

— Если я — разлом, — медленно произнесла она, — то почему ты хотел меня убить, а не просто… не знаю… попросить уйти?

— УЙТИ… НЕДОСТАТОЧНО… ТРЕЩИНА… ОСТАНЕТСЯ… ЕЁ… НУЖНО… ЗАПОЛНИТЬ… СИЛОЙ… ТВОЕЙ… ИЛИ… МОЕЙ…

— Или твоей, — повторила Тацумаки. — Значит, ты был готов пожертвовать собой, чтобы закрыть трещину?

— Я… ФУНКЦИЯ… Я… НЕ ЖЕРТВУЮ… Я… ИСПОЛНЯЮ…

Она замолчала. Смотрела на пульсирующее Сердце, на трещины в его поверхности, на угасающие жилы энергии. Предтеча не был злом в человеческом понимании. Он был механизмом, древним как мир, выполняющим свою задачу. И его задача — закрыть разломы, которые угрожают реальности.

Но он выбрал для этого её смерть.

И этого было достаточно.

— Слушай меня, функция, — произнесла она, и голос её был холоднее, чем лёд Ледяного Некрополя, который ей ещё только предстояло найти. — Ты говоришь, что я — разлом. Что я угроза для этого мира. Возможно, ты прав. Я не знаю. Но я знаю другое.

Она подняла руку. Вокруг ладони начал формироваться зелёный шар — на этот раз не с яблоко, а гораздо меньше, с горошину, но сжатый до такой плотности, что пространство вокруг него пошло рябью.

— Я не умру ради твоей функции. Я не стану топливом для твоей трещины. Я найду другой способ её закрыть — или не закрою вообще. Но тебе, — шар в её руке запульсировал ярче, — тебе пора возвращаться в спячку.

— ТЫ… НЕ ПОНИМАЕШЬ… БЕЗ МЕНЯ… ТРЕЩИНА… БУДЕТ… РАСТИ… МИР… УМРЁТ… БЫСТРЕЕ…

— Тогда я придумаю что-нибудь ещё, — отрезала Тацумаки. — Я не спрашиваю разрешения. Я не заключаю сделок. Я — Тацумаки. И я сама решаю, что мне делать.

Она метнула шар.

Не в Сердце — в пространство под ним. В точку, где сходились остатки разорванных нитей, где всё ещё пульсировал узел, связывающий Предтечу с реальностью Каньона. Зелёный свет ударил в этот узел и взорвался не теплом, не силой — а резонансом. Волной чистой пси-энергии, настроенной на частоту разрыва.

КР-Р-Р-Р-РАК!

Узел развязался. Связь оборвалась.

И Сердце Предтечи начало падать.

Медленно, как тонущий корабль, огромная масса чёрного камня и угасающей энергии опускалась в бездну под ним. Фиолетовое свечение меркло с каждым метром. Гул, наполнявший Каньон, стихал, сменяясь глухой, ватной тишиной.

— ТЫ… НЕ… ИСПРАВИШЬ… — донёсся последний шёпот Предтечи, уже почти неразличимый. — ТРЕЩИНА… БУДЕТ… РАСТИ… ТЫ… УВИДИШЬ…

И тишина.

Сердце исчезло в глубине, растворилось в темноте разлома, из которого когда-то поднялось. Предтеча не умер — Тацумаки чувствовала, что он всё ещё там, внизу, ослабленный, развоплощённый, но живой. Спящий. И, возможно, он был прав насчёт трещины.

Но сейчас ей было плевать.

Она парила в центре мёртвого Каньона, среди рушащихся скал и рассеивающейся Энергии Распада, и пыталась понять, бьётся ли ещё её собственное сердце. Казалось, что нет. Казалось, что она сама стала пустотой.