Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

известные. Доктор Шарль Возняк долгие годы трудился над адаптацией классической экономики под нужды роботизированной промышленности, его коллега Наиль Джонсон не менее упорно рассчитывал коэффициенты эффективности для различных отраслей сельского хозяйства и моделировал переход к автоматизированному производству еды, политолог Марк Хансен вместе с точно таким же политологом Карлом Линнером искали пути к безболезненному объединению развитых стран под единым штандартом, а доктор психологических наук Борис Крамар занимался изучением стандартных поведенческих реакций для больших групп людей в нетипичных условиях. Каждый из этих ученых был на особом счету у моего шефа, каждому из них я тщательно и кропотливо создавал отдельную безопасную легенду, каждый из них по странному стечению обстоятельств не смог добраться до института в день его уничтожения. Загадкой оставался лишь один вопрос – как много правды они знали обо всем случившемся.

Я несколько раз пересмотрел дело Наиля Джонсона, не нашел абсолютно никаких упоминаний о реальном уровне его осведомленности, после чего решил, что излишняя болтливость здесь только навредит. Хорошо еще, что моя фигура для постороннего наблюдателя являлась чем-то вроде ширмы – благодаря такой легенде у меня имелась отличная причина игнорировать самые щекотливые темы.

На этом моменте виртуальное знакомство с будущими соседями официально завершилось и я вернулся к суровой жизни топового корпоративного менеджера, вынужденного по прихоти владельца компании временно сменить родной кабинет на кресло личного самолета.

– Красавица, нальешь мне стаканчик сока?

– Одну секунду, мистер Шнайдер...

Подготовка к межпланетному путешествию оказалась на удивление формальной – добравшись до Флориды и оказавшись на космодроме, я мгновенно прошел идентификацию, сразу же получил все нужные разрешения, а затем узнал, что ракета полетит к Луне уже через восемь часов. Что самое интересное, никого из обслуживающего персонала такая оперативность не восхищала и не удивляла – кажется, у моего шефа действительно получилось добиться реального прогресса в космической отрасли.

– Мы каждую неделю отправляем туда ученых, мистер Шнайдер, – сообщил мне занимавшийся предполетным инструктажем сотрудник. – Отправляем, забираем, возим какие-то грузы. Ничего сложного.

– Тридцать лет назад туда вообще никто не летал.

– Приятно жить в эпоху прогресса, не так ли?

– Приятно видеть, что наша цивилизация наконец-то решила выбраться из того дерьма, в которое сама же и залезла.

– Абсолютно с вами согласен, мистер Шнайдер. Давайте продолжим знакомство со скафандром?

– Давай, показывай.

Инструктаж сменился коротким отдыхом и личным знакомством с будущими спутниками – в принципе, я неоднократно видел их во время работы в институте, однако повода заводить близкие контакты до этого момента у нас не возникало. Собственно говоря, сейчас разводить лирику тоже никто не стал – мы обменялись стандартными приветствиями, затем коллеги вспомнили о правилах хорошего тона и окутали меня равнодушным сочувствием из-за проведенного в тюрьме времени, а еще через пару минут общее внимание сконцентрировалось на выступлении очередного инструктора.

– Господа, вы являетесь участниками адаптационного проекта и будете жить на лунной базе в течение нескольких последующих лет. Благодаря отсутствию запретов на использование автономных интеллектуальных систем наша база является идеальным полигоном для обкатки различных передовых технологий, а общее количество задействованных в ее работе специалистов достигает трех сотен. У вас будет возможность знакомиться с любыми проводимыми на Луне испытаниями, однако глава лунной миссии просил довести до вашего сведения, что вы ни при каких обстоятельствах не должны мешать работе его ученых. Кроме того, от вас требуется выполнять...

К счастью, спустя какое-то время нудная лекция закончилась, нас отпустили восвояси, а еще через два часа пришло время загружаться в ракету. Я вместе с другими путешественниками поднялся на лифте к пассажирскому блоку, залез внутрь керамической капсулы, расположился там в одном из кресел и уставился куда-то вверх, ожидая старта. Мне почему-то думалось, что в стенах отсека должны находиться иллюминаторы, но реальность оказалась гораздо более прозаической – единственным развлечением для космонавтов служили хаотично прыгавшие по стеклам скафандров блики от внутреннего освещения.

Я успел мысленно удивиться тому, насколько быстро изменилась моя судьба, а затем начался предстартовый отсчет, лампочки погасли и до нас дошел низкий басовитый гул от включившихся двигателей. Еще через десять секунд последовал мягкий толчок и меня начало вдавливать в спинку кресла – медленно, но уверенно. Откуда-то извне пришла волна иррациональной паники, дышать стало гораздо труднее, но в конце концов ситуация более-менее стабилизировалась. Перегрузки остались на вполне терпимом уровне, гул сменился легкой вибрацией, а освещение снова включилось.

Еще через пятнадцать минут ракета начала совершать какие-то сложные маневры, в результате которых вектор гравитации несколько раз сместился. Потом все опять устаканилось.

– Корабль вышел на траекторию полета к лунной базе, – сообщил из потолочных динамиков бесстрастный голос. – Все системы работают в штатном режиме. Членам экипажа разрешено самостоятельное перемещение без использования скафандров. Полет продлится сорок семь часов пятнадцать минут.

Внутреннее пространство капсулы исключало беззаботные прогулки, однако все участники экспедиции тут же воспользовались разрешением снять громоздкие костюмы, распихали их по маленьким шкафчикам, после чего вновь устроились на разложенных креслах. Ускорение продолжалось, повышенная сила тяжести отнюдь не способствовала красноречию, но провести еще двое суток в довольно-таки тесной камере без общения с другими астронавтами никому из нас не хотелось. Тем более, что все мы вышли из одного института и обладали более-менее схожими уровнями допуска к его тайнам.

– Чудеса, – нарушил общее молчание абсолютно лысый и чуточку полноватый мужчина, в котором я опознал Шарля Возняка. – Никогда не думал, что это действительно случится.

– А оно случилось, – задумчиво протянул устроившийся возле него Линнер, с интересом рассматривая мое лицо. – Директор Шнайдер, это была ваша идея?

– Нет, лично Вильгельма Кайзера.

– Интересно.

– Он хочет, чтобы мы отправились на Барнард, – сообщил всем известную истину Марк Хансен. – Не совсем понимаю, зачем, но хочет.

– Вильгельм нам доверяет, – ответил я, разминая шею. – Мы на него уже не один десяток лет работаем.

– Если бы доверял, то не устроил бы эту хрень с институтом.

– Я думал, ее Шнайдер устроил.

– В материалах дела какой-то непонятный хаос творится. Когда я нашел там свое имя и увидел, что двадцать пять лет занимался футуристической антропологией, то чуть инфаркт не схватил от удивления. Думаю, Кайзер обо всем этом бардаке точно знал.

– Мне кажется, нам не стоит так уж много разговаривать, – неожиданно произнес державшийся до этого момента в стороне от дискуссии Борис Крамар. – Есть вещи, которые не предназначены для чужих ушей.

–