Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

В отличие от безликих серых коридоров, здесь уже чувствовался запах передовых технологий – над большим сенсорным столом медленно крутился голографический макет станции, на стенах горели интегрированные в пластик экраны, а возле самого входа расположился большой красивый шкаф с одной-единственной кнопкой и маленьким лотком выдачи.

– Мы стараемся обкатывать различные достижения в условиях реальной жизни, – заметил мой взгляд физик. – Этот молекулярный принтер может синтезировать для вас лимонад. Точнее, воду с добавлением лимонной кислоты. Если захотите подсластить напиток, сахар требуется добавлять самостоятельно.

– А как он работает?

– Можете запросить соответствующие документы у вашего личного ассистента. Если будут замечания или пожелания относительно работы люмопластика, принтера или роботов, направляйте их в аналитическую группу.

– Что такое люмопластик? – поинтересовался Шарль Возняк, рассматривая мерцающую стену. – Это он?

– Да, – с легким раздражением в голосе кивнул доктор Жиганов. – Многофункциональный светопроводящий материал, может использоваться для создания долговечных экранов, приспособленных к работе в условиях агрессивной внешней среды.

– Понял.

– Рекомендую зайти в свои каюты и активировать помощников. Они дадут вам абсолютно всю необходимую информацию.

Я осторожно подошел к ближайшей двери, увидел высветившийся на ней красный крест, независимо хмыкнул, переместился к следующей и был вознагражден за проявленную смекалку радостным зеленым кружочком. Еще через секунду дверь открылась, пропустив меня в небольшую комнату с кроватью, душевой кабиной, рабочим уголком и внушительным окном, сквозь которое можно было увидеть кусочек лунной поверхности.

Еще здесь стоял робот – обезличенная человеческая фигура в странном джинсовом костюме.

– Окно бутафорское, картинку можете повесить любую, – тут же сообщил физик. – Ассистент уже привязан к вам, просто нажмите ему на кончик носа и он включится.

– Как-нибудь потом, – буркнул я, рассматривая массивный тюк с вещами. – Это мое?

– Да, это ваш багаж. Господа, не стесняйтесь, заходите в комнаты, обживайтесь. Мне пора идти, так что дальнейший инструктаж вы получите от своих ассистентов.

– Отлично, – проворчал я, глядя на робота. – Ладно, разберемся.

Несмотря на довольно-таки скептический настрой всей нашей дружной команды, процесс адаптации к новой реальности завершился очень быстро – лично мне хватило двух часов, чтобы вволю поиграться с настройками фальшивого окна, активировать робота-помощника, после чего тщательно изучить его возможности. Искусственный лимонад никого из нас не впечатлил, андроиды на поверку мало чем отличались от живых секретарей, волшебный пластик заметно уступал в качестве передаваемого изображения традиционному стеклу, так что легкая эйфория быстро сменилась накопившейся за двое суток усталостью. Чувствуя, что больше не готов к активной деятельности, я окончательно перебрался в свою каюту, велел ассистенту приглушить свет, после чего растянулся на кровати и уставился на скучный черно-серый пейзаж.

Спать почему-то не хотелось, в голове крутился разговор с Вильгельмом Кайзером, а на ум лезли абсолютно непрошеные мысли. То, что новая власть выделила мне роль главного идеолога будущего мира, однозначно льстило самолюбию и подогревало интерес к дальнейшей работе, но я никак не мог игнорировать тот факт, что формирующиеся прямо сейчас тенденции уже начали расходиться с моими изначальными теориями.

Если верить дошедшим до меня новостным сводкам, оказавшийся в кресле президента Янковский по-прежнему вел нескончаемую политическую борьбу, национализируя активы крупнейших корпораций, зачищая оппонентов, меняя законы и обеспечивая тем самым фундамент для долгосрочного правления новой власти. Одновременно с этим получивший долгожданную свободу действий Кайзер всеми силами пытался дать жизнь глобальной научно-технической революции, колонизировать ближайшую звездную систему и успешно отчитаться о завершении своей грандиозной миссии по спасению человеческого вида. Между тем, банальная забота о комфорте и безопасности простых людей как-то незаметно отошла на второй план и утратила былую актуальность, а единственным человеком, способным вернуть государственную машину в правильное русло, был я. Получается, именно этим мне и следовало заняться в первую очередь.

– Интересно... железка, а ты можешь создать на компьютере новый документ?

– Уже сделано, мистер Шнайдер, – мгновенно откликнулся робот. – Вывести документ на отдельную панель?

– Не надо. Так, пропиши-ка название. Пусть будет “Доктрина глобальной социально-экономической устойчивости”.

– Уже сделано, мистер Шнайдер.

– И добавь в свои ответы хоть какую-то вариативность.

– Без проблем, шеф.

– Хорошо. Пиши дальше. Основной целью настоящей доктрины является создание идеальных условий для формирования многолетней и успешной диктатуры в масштабах отдельно взятой страны, планеты или группы звездных систем. Второстепенной целью настоящей доктрины является защита государственного строя от повторения событий две тысячи сто тридцать шестого года.

Я сделал небольшую паузу, после чего вздохнул и продолжил:

– Для гарантированного достижения обозначенных мною целей следует обеспечивать постоянное и безусловное выполнение двух главных требований. Пункт один. Абсолютное благополучие, а также неограниченные возможности для каждого законопослушного жителя государства. Пункт два. Тотальная нейтрализация любых асоциальных, враждебных или оппозиционных элементов, локализованных в пределах государства.

– Записано, босс!

– Меньше экспрессии, железка. Лучше покажи, что там вышло.

– Да, мистер Шнайдер.

Загоревшийся на противоположной стене комнаты текст мне понравился – он выглядел достаточно емким и лаконичным, а многогранность использованных формулировок позволяла развивать базовую концепцию в любом удобном направлении.

С этим действительно можно было работать.

2153. Луна

С каждым новым прожитым на лунной базе годом мне все меньше хотелось заниматься своей доктриной и все больше нравилось следить за ходом организованной Вильгельмом Кайзером технической революции. В какой-то момент я действительно понял, о чем именно говорил мой шеф, когда рассказывал про накопленный человечеством потенциал – номенклатура готовых к воплощению разработок, теорий и открытий оказалась настолько широкой, что вокруг нашего комплекса постепенно вырос целый научный городок, плотно заселенный самыми разными учеными со всех концов света. На смену ракетам пришли многоразовые челноки, количество доставляемого с Земли оборудования начало зашкаливать, испытательные площади тоже стали разрастаться, после чего в округе возникли самые настоящие дороги – если раньше все как-то обходились вездеходами, то сейчас временные затраты перешли в ранг непозволительной роскоши и директор базы отдал соответствующее распоряжение. Это привело к стремительному увеличению количества экспериментов, а затем и первой трагедии в истории Луны – на одном из самых дальних полигонов произошел взрыв такой силы, что его отголоски успешно добрались до жилых комплексов.

Когда все случилось, я спокойно лежал на кровати, рассматривал подготовленный ассистентом список текущих испытаний и думал о том, стоит ли вообще куда-то идти – возраст незаметно брал свое, поездки по округе уже не вызывали былого интереса и лишний раз покидать уютное жилище мне откровенно не хотелось. Справедливости ради,