Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Хотел принести тебе свои соболезнования, – произнес Кайзер, забирая бокал. – По поводу Бьянки.

– Бьянки?

– Бьянка Ломбарди, Она скончалась в прошлом месяце.

– Да, я ее помню, конечно. Очень жаль.

– Люди смертны, – чуточку невпопад заметил собеседник. – Но Эрик пытается решить эту проблему.

– А какой смысл? Я живу уже семьдесят с лишним лет и мне это надоело.

– У твоего соседа... как его... Крамара, кажется... так вот, у него есть серьезная работа, посвященная допустимому потолку человеческой жизни. Он там пишет, что среднестатистический человек за сотню лет устает от мира и ему нет никакого смысла жить дальше. Что думаешь по этому поводу?

– Я не психолог, Вильгельм. Мне плевать.

– Один из наших специалистов по моему поручению разработал строго противоположную теорию. Пришел к выводу, что интерес к жизни угасает лишь потому, что тело перестает давать разуму необходимый объем возможностей. Вроде как, если откатить субъективный возраст человека до отметки в тридцать лет, то психологическая проблема должна исчезнуть.

– Все может быть.

– Через несколько месяцев я отправлюсь на комплексную терапию, – признался Кайзер. – Она займет несколько лет и в случае удачи вернет мне частичку молодости. Но до этого момента я собираюсь завершить то, что начал. Собираюсь отправить людей на Барнард.

– Как скажешь, – хмыкнул я, думая о том, есть ли смысл пить коньяк. – Хочешь, чтобы мы туда полетели?

– Да.

– И ради этого даже организовал историю с расследованием?

– Нет, – поморщился собеседник. – Просто одному хорошему человеку пришло в голову, что это гениальная идея.

– Передай ему, что он идиот.

– Передам, – согласно кивнул Кайзер. – Но я бы хотел услышать твой ответ.

– Да мне все равно. Если считаешь, что так надо, то пусть так и будет.

– Спасибо, Курт.

– Не за что.

Следующие несколько минут прошли в молчании – я все же рискнул пригубить коньяк и теперь осторожно наслаждался его вкусом, а Кайзер о чем-то усиленно думал. В конце концов, эти размышления привели к новому вопросу:

– Ты провел десять с лишним лет вдали от планеты, следя за новостями и работая над своими теориями. Как по-твоему, что мы делаем неправильно?

Настала моя очередь молчать и думать. Я медленно допил коньяк, затем откинулся на спинку кресла и уставился в дальнюю стену комнаты, пытаясь сообразить, какую часть правды готов услышать собеседник. Когда-то давно у меня в подобной ситуации однозначно включился бы инстинкт самосохранения, но сейчас, на закате жизни...

– Вы слишком сильно боитесь.

– Подробнее.

– Двадцать лет назад вы с Янковским готовы были идти вперед, убивать конкурентов и ломать устоявшийся порядок. Сейчас вы цепляетесь за власть, стараетесь продлить себе жизнь и не понимаете, куда нужно двигаться.

– Не очень приятно слышать такие слова, – заметил Кайзер. – Особенно, когда тебе перевалило за сотню.

– Ты сам спросил.

Магнат с ощутимым трудом выбрался из кресла, прошелся по комнате и остановился напротив своего собственного портрета, занимавшего добрую четверть одной из стен. Картина показывала хозяина дома таким, каким он был лет сорок или пятьдесят назад – относительно молодым, энергичным и полным сил. Увы, но сейчас оригинал выглядел заметно более уставшим и потрепанным жизнью.

– Рассказывай до конца, если уже начал.

– Инертность мышления и трусость – главные проблемы геронтократии. Через десять лет вас либо уничтожат, либо отодвинут от власти, либо разрушат все то, что вы создали. Никакой лунной базы, никакого прогресса, никакого Барнарда.

– Дальше.

– А что дальше, Вильгельм? Я подготовил для вас десятки статей и разработал целую стратегию, благодаря которой вы можете превратить эту страну в настоящий рай. Но вам страшно ее использовать.

Кайзер провел ладонью по лицу, тяжело вздохнул, после чего вернулся в кресло и уставился на меня тяжелым взглядом:

– Что бы ты сделал на нашем месте? Давай, рассказывай.

– Перешел к репрессивной части общей теории. Упразднил институт пожизненного гражданства, выкинул бы отсюда к чертовой матери всех преступников...

– Куда?

– Да куда угодно, Вильгельм. Что, в мире нет стран, которые будут готовы за деньги принять этот сброд?

– Дальше.

– Ты уже запустил искусственный интеллект, а Янковский разобрался с полицией. Вам достаточно провести реформу гражданства, наглухо перекрыть границы, ввести смертную казнь за экономические преступления...

– Что-то похожее было в Советском Союзе, – неожиданно улыбнулся магнат. – Тридцатые годы?

– Именно так. Вам нужны массовые репрессии, которые уберут весь мусор и очистят страну от паразитов. В двадцатом веке эта работа была сделана очень грубо и стала причиной отложенного социального взрыва, но сейчас у вас есть все инструменты для точных операций. Вы действительно можете сделать нацию более здоровой.

– Здоровая нация, значит. Опять занялся своей любимой евгеникой?

Я с сожалением глянул на пустой бокал, а затем продолжил, чуть более внимательно подбирая слова:

– Знаешь, почему евгеника признана лженаукой? Просто потому, что даже у самого тупого наркомана может родиться нормальный, умный и даже талантливый ребенок. Это перечеркивает абсолютно любые доводы ее сторонников.

– Хорошо.

– Проблема не в том, что преступники рождают преступников, Вильгельм. Проблема в том, что преступники воспитывают преступников. Мошенник будет учить своих детей мошенничать, вор будет учить своих детей воровать, бандит будет учить своих детей грабить. Преступники непрерывно создают вокруг себя атмосферу преступности. И вот как раз этот процесс должен быть остановлен.

– Лишением гражданства?

– Если в стране не останется воров, убийц, грабителей и коррупционеров, всем станет только легче. Америка должна быть центром нового мира, а не его свалкой. Сюда должны приезжать только те, кто хочет жить честно – ученые, творцы, инженеры, изобретатели. А мусор должен быть уничтожен. В прямом и переносном смысле.

– На словах это звучит прекрасно, Курт. Но только на словах.

– Большинство людей законопослушны по умолчанию. И каждый из этих людей будет счастлив, когда вы объявите о начале борьбы с преступностью. Каждый, Вильгельм.

– Да, я помню твою доктрину, – махнул рукой собеседник. – Счастье и безопасность населения порождают абсолютное доверие к власти.

– Ты уже видел, что это действительно работает.

– Да, видел.

– Тогда что же тебя останавливает?

– Возраст, Курт. – грустно усмехнулся магнат. – Ты был чертовски прав, когда говорил, что мне страшно заниматься подобными вещами. Но я тебе обещаю, что после завершения