Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Каждый убийца должен быть физически уничтожен, Вильгельм. Каждая тварь, которая портит жизнь другим людям, должна быть выброшена из страны. Никаких вторых шансов, никакого снисхождения, никаких адвокатов. Только тогда ты сможешь получить то будущее, в котором есть место космосу, исследованиям и прогрессу. Запомни это как следует.

– А говорил, что тебе все надоело, – покачал головой Кайзер. – Значит, огонь еще горит?

– Просто сегодня у меня впервые за двенадцать лет появилась возможность что-то изменить. Сам виноват.

– Я тебя услышал. Когда терапия завершится, мы этим займемся.

– Если терапия будет успешной.

– Разумеется. У тебя есть мысли относительно путешествии на Барнард?

Я понял, что тема внутренней политики окончательно закрыта, немного расслабился и спокойно пожал плечами:

– Это не моя компетенция.

– Ты полетишь туда, где еще никто никогда не бывал. Есть какие-нибудь пожелания?

– Памятник в Берлине.

– Хорошо.

– Это была шутка.

– Если хочешь памятник – будет тебе памятник. Если хочешь что-нибудь еще, то говори, не стесняйся.

– Мне ничего не нужно, Вильгельм. Разве что нормальная библиотека, чтобы не сойти с ума за эти годы.

– Полная мировая библиотека, лекции по всем университетским дисциплинам, виртуальное пространство для обучения и отдыха, новейшая медицинская капсула, самые лучшие системы жизнеобеспечения. Это все у вас и так будет.

– Тогда не знаю. Мне на самом деле все равно.

– Для вас разработана комплексная система поддержания когнитивных функций во время полета. Специалисты рекомендуют уделять как можно больше времени изучению новых языков, чтению книг в оригинале, а также...

– Я уж как-нибудь сам разберусь.

– Дело твое. Корабль будет готов через три месяца, так что можешь начинать собираться.

– Так быстро?

– Прогресс не стоит на месте, Курт.

Слова Кайзера оказались полностью соответствующими действительности – когда я вернулся на лунную базу и внимательно ознакомился со списком текущих работ, то узнал, что корабельная верфь уже завершила сборку двух разнотипных колонизационных модулей и сейчас активно занималась их внутренней комплектацией. Раньше меня гораздо больше интересовали научные эксперименты, однако после этого открытия все очень быстро изменилось – теперь мы с бывшими коллегами по институту днями напролет следили за подготовкой экспедиции, попутно дискутируя о ее реальных перспективах. Ожидания у всех были самыми мрачными, но при этом никто из нас так и не стал отказываться от миссии – то ли из-за случившегося на Земле расследования, то ли благодаря призрачной надежде войти в мировую историю, то ли по каким-то еще причинам.

За две недели до старта нам попытались навязать общество симпатичной женщины-психолога, но мы в кои-то веки проявили дружное единодушие, объявили ей тотальный бойкот и в конце концов добились того, что нас оставили в покое. Затем настало время предстартовой суматохи – мы знакомились с капитаном корабля и членами его команды, выслушивали рекомендации инженеров, собирали заявки на проведение экспериментов в системе Барнарда, писали напутствия будущим поколениям колонистов, следили за выводом модуля на орбиту, проходили медицинские тесты...

Завершение этого хаоса оказалось таким долгожданным и вместе с тем неожиданным, что сам момент вылета очень слабо отпечатался в моей памяти. Челнок доставил нас на корабль, следующие несколько часов мы изучали новые каюты и новое оборудование, а потом капитан объявил минутную готовность, по корпусу разошлась легкая дрожь от включившихся двигателей и сила тяжести начала увеличиваться, сигнализируя о постепенном наборе скорости.

Экспедиция длиной в тридцать земных лет официально стартовала.

2182. Рукав Ориона

– Шнайдер, ты чертов ублюдок! Если бы я мог, то удавил бы тебя собственными руками!

– Хватит орать, старый дурак.

– Ты, поганая скотина, втравил нас в это дерьмо! И не смей меня затыкать, убийца!

– Остынь, Борис, он никого не убивал.

– Не убивал? Эта немецкая морда убила сотни людей! Тысячи!

– У тебя навязчивый бред. Лекарство выпей.

– Тысячи ни в чем не повинных людей по всему миру! Сотни людей в нашем институте! А что еще? О чем мы с вами даже не догадываемся?!

– Капитан, давайте к чертовой матери вышвырнем этого идиота за борт?

– Нельзя, Курт.

– Руки коротки, сволочь!

– Борис, тебе еще не надоело на него орать? У нас уже уши болят.

– Вы все – бесхребетные ничтожества! Трусливые бесхребетные ничтожества!

– Дай пожрать спокойно!

– Видеть ваши морды не могу!

– Мы твою тоже.

– А ты вообще заткнись!

Первые годы на космическом корабле оказались довольно-таки интересными – я осваивал новейшую капсулу виртуальной реальности, слушал лекции по астрофизике, пытался учить испанский язык, читал классику, смотрел фильмы, вникал в основы корпоративного менеджмента и чувствовал себя очень даже неплохо. Благодаря непрерывному вращению пассажирского отсека в жилой зоне поддерживался комфортный уровень гравитации, запас продуктов откровенно радовал своим разнообразием, разговоры с коллегами кое-как удовлетворяли потребность в живом общении, однако именно капсулы являлись тем фактором, благодаря которому наше путешествие стало осуществимо на практике – без них мы бы окончательно свихнулись уже на середине пути.

Разумеется, избежать всех последствий социальной депривации нам не удалось – примерно через десять лет я начал ощущать, что тяга к новым знаниям куда-то улетучивается, бесконечный просмотр сериалов оборачивается мыслительным ступором, компьютерные игры вызывают исключительно глухое раздражение, а мысли о будущей работе в качестве директора забытой богом колонии служат поводом для вспышек неконтролируемой злости. Мои спутники замечали то же самое, однако все наши попытки исправить ситуацию ни к чему не привели – для активного отдыха на корабле попросту не было свободного места, шахматы и карты нравились далеко не всем, а возраст между тем делал свое черное дело, уверенно превращая нас в озлобленных старых ворчунов. Смотреть на одни и те же лица, слышать одни и те же истории, мусолить старые новости и рассуждать о будущем становилось все тяжелее.

Думаю, Борис Крамар понимал механизмы происходящих с нами изменений гораздо лучше меня, но именно он в итоге стал тем звеном цепи, которое лопнуло самым первым – давние обиды, недомолвки и подозрения прорвались-таки наружу, обернувшись грандиозным выяснением отношений. Психолог скрупулезно перечислил абсолютно все доводы проведенного на Земле расследования, обвинил меня в гибели каких-то своих друзей, навешал кучу ярлыков, затем полез в драку, однако был вовремя остановлен явившимся на шум капитаном. После завершения инцидента в кают-компании стали дежурить не только безмозглые андроиды, но и вполне себе живые члены команды,