Эволюционный предел - Андрей Андреевич Красников

– Мы в полной заднице, Карлос, – фыркнул в ответ Хансен. – А эта чертова система нас похоронит, если модуля не будет.

– Должен быть.

– С каких пор ты стал инженером, Шнайдер? Или в твоих жилах течет кровь Нострадамуса?

– Да пошли вы все к черту.

– Он нас уже давно ждет. Особенно тебя.

Следующий участок маршрута прошел под знаком всеобщей тревоги – мы очень хотели своими глазами увидеть новую планету и одновременно с этим боялись утратить последние лучики надежды. Верили в технический гений земных астрофизиков, но опасались стать жертвой нелепой случайности. Мечтали о том, что впереди нас ждут прилетевшие на звездолетах следующего поколения люди, однако готовились найти лишь сгоревшие останки разбившегося модуля. Само собой, что когда небольшой темный шарик наконец-то оказался в пределах досягаемости, наша команда уже стояла на грани полного нервного истощения.

А затем случилось то, что должно было случиться.

– Есть сигнал, – будничным тоном произнес один из помощников капитана, аккуратно двигая пальцами по сенсорной панели. – Стандартная частота.

– В смысле, сигнал?

– Принимается пакет данных. Идет расшифровка.

– Да говори уже, что там!

Дошедшее до нас послание оказалось текстовым – сразу после расшифровки бортовой интеллект высветил его на центральном экране и мы дружно погрузились в чтение. Я поймал себя на мысли, что опять жду какого-то непонятного чуда, но все оказалось гораздо прозаичнее – опередивший нас автоматический модуль успешно приземлился на планете, развернул там базу, провел кое-какие исследования и организовал добычу стандартных ресурсов. Не больше и не меньше.

– Атмосфера является ограниченно пригодной для дыхания, – задумчиво пробормотал стоявший рядом со мной Хансен. – Кислорода мало, сернистых газов много.

– Там можно дышать, – вслед за ним повторил Джонсон. – Это же сказка.

– Плотность атмосферы достаточная. Планета синхронизирована, однако магнитное поле присутствует.

– Надо же, мы не сдохнем от радиации.

– Заткнись, Крамар.

– Параметры идеальные, – медленно произнес Алонсо. – Выходит, не зря мы летели именно сюда.

– Идеальные? Это же куча дерьма, темная и вонючая.

– Там есть атмосфера, кислород, нормальная гравитация, магнитное поле и комфортная температура. Что еще тебе нужно? Стриптиз-клуб с девочками?

– Пошел на хрен, Шнайдер.

– Там очень темно, – пропустил мимо ушей нашу перепалку капитан. – Темно, зато тепло. Биологическая угроза отсутствует, вода в жидкой форме есть. Будем садиться.

– Сейчас?

– А что, у вас есть какие-то дела на орбите?

– Ну...

– Не слушай их, Карлос. Пора заканчивать это дерьмо.

Наш корабль был чересчур громоздким для того, чтобы спокойно осуществить посадку на атмосферной планете, однако базовая конструкция учитывала данный нюанс и предполагала разделение на отдельные модули. Самой главной ценностью, разумеется, являлся жилой отсек – его предполагалось сажать с повышенной осторожностью. А для экипажа так и вовсе была подготовлена отдельная капсула, способная к ограниченным маневрам.

– Мы постараемся высадиться рядом с базой, однако точного позиционирования я вам обещать не могу. Наденьте скафандры и будьте готовы к пешей прогулке.

– Начинай уже, хватит болтать.

– Спокойно, мистер Хансен. Через несколько часов будете ходить по земле.

– Если бы по Земле...

Следующие три часа наш корабль осторожно сбрасывал с себя лишние модули, рассчитывал траектории приземления и сводил все полученные данные в единую систему – чтобы опустить каждую из обособленных частей в заданный район планеты, но не угробить при этом стоявшую там базу, требовалось приложить некоторые усилия. Хорошо еще, что бортовой компьютер создавался в том числе и с расчетом на эту задачу.

– Начинаем спуск. Будет потряхивать.

Капсула отделилась от главного корпуса, успешно вошла в плотные слои атмосферы, нас пару раз швырнуло из стороны в сторону, а затем обещанная тряска стала постоянной – обеспечивавшие торможение и корректировку двигатели спокойно делали свое дело, не особенно заботясь о нашем комфорте.

– Меня... сейчас... стошнит...

– Терпи...

Я и сам ощутил подкативший к горлу ком, но в какой-то момент тряска завершилась сильным толчком и капсула начала спокойно покачиваться из стороны в сторону. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.

– Парашюты сработали штатно, – доложил сидевший где-то надо мной капитан. – Расслабьтесь, конкистадоры, все уже позади.

– Меня сейчас стошнит.

– Терпи, осталось совсем чуть-чуть.

– Давай быстрее!

– Как он тебе быстрее сделает, придурок старый?

– До приземления десять... девять... восемь... семь... шесть...

Наше керамическое яйцо с хрустом впечаталось во что-то очень твердое, я ощутил резкую боль во всем теле, но противоперегрузочное кресло справилось со своей работой, поглотив энергию удара.

– Дверь открой, – тут же раздался задыхающийся голос Хансена. – Открой дверь, иначе я сдохну!

– Температура обшивки больше тысячи градусов, – ответил Алонсо. – Она вас изжарит.

– Насрать! Я сейчас блевану!

– Карлос, у нас же скафандры. Выпусти его.

– Как скажете, Курт.

Сразу три бортовых панели с протяжным скрежетом упали наружу, открывая нам вид на бескрайнюю темную равнину. Хансен тут же отстегнул страховочные ремни, неуклюже вывалился из капсулы, после чего разразился потоком черных ругательств и начал сдирать с головы шлем. Как только процесс был завершен, его тут же стошнило.

– Высадка мечты, – прокомментировал ситуацию Линнер. – Получается, этот старый мудак первым ступил на землю чужой звездной системы?

– Иди... на хрен...

– Мы вычеркнем его изо всех сводок, – пообещал я, возясь с карабинами. – Не заслужил.

– Подождите, – неожиданно воскликнул Наиль Джонсон. – Подождите!

– Чего еще?

– Мы должны дать название планете. И нашему будущему городу.

– Может, не сейчас?

– Именно сейчас, в момент открытия.

– У планеты официальное название есть, Барнард-один. Вряд ли мы имеем право его менять.

– Это шаблонный индекс, – отмахнулся экономист. – Нужно придумать что-нибудь звучное.

– Надежда?

– Какая, к хренам, Надежда? Мы здесь просто сдохнем.

– Пусть будет Утопия.

– Иди ты со своими названиями в задницу. Нормальное что-то придумать можешь?

– Остин, – неожиданно предложил отдышавшийся Хансен. – В честь города.

– Решил подлизаться к Кайзеру? А какой смысл, если он давно в могиле?

– Нью-Вашингтон!

– Да пошел к черту этот Вашингтон, – возмутился я. – Давайте тогда уж Нью-Берлином ее назовем.

– Засунь свой Берлин себе в задницу!

– Вы все идиоты,