Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

Выхожу в коридор и гордо направляюсь в аудиторию – мимо подпирающего стену Джаспера. Да как же от тебя избавиться?

В аудитории прохожу мимо Кирана, который одними губами артикулирует:

– Не получилось сбежать, да?

Показываю ему средний палец, целясь в его спину. Сажусь, впиваясь ногтями в крышку стола. До парома меньше часа.

На перемене рядом постоянно крутится Джаспер, а едва мы уходим на обед, как за наш столик бесцеремонно плюхается Киран. Они с Лайки обсуждают вчерашний матч. Я пытаюсь не обращать внимания на дружка Джаспера, но он настойчив.

– Ты сегодня бледная, Дана. Гуляла ночью? – Киран разламывает булочку с джемом и с аппетитом ее жует. Он смотрит на меня без ненависти. Кажется, наше противостояние с Джаспером его веселит. А вот мне не до смеха, поэтому, не сдержавшись, разыгрываю свой козырь.

Интересно, будет он теперь смеяться или нет?

– Нет, Киран, привычка гулять ночами есть только у тебя. Если компания хорошая, даже в библиотеке не скучно. Не правда ли?

Слова вылетают резко, как щелчок хлыста. Лайки замирает с вилкой в воздухе, картофельное пюре капает на тарелку. Киран давится соком и кашляет в ладонь. С его лица сползает улыбка. Парень медленно кладет свою булку с джемом. Липкая капля падает на стол, тянется алой ниткой к краю. На красивом лице Кирана напрягаются желваки, но, к моему удивлению, ему удается сохранить лицо.

– Туше! – Он поднимает руки, будто сдается, но в глазах вспыхивает что-то острое, звериное.

Киран резко встает и уходит, не оборачиваясь, толкая плечом первокурсника с подносом. Тот едва удерживает стакан с молоком, но Кирану наплевать. И да, сейчас он не улыбается. Только вот победа не приносит удовлетворения. Возможно, потому что не нивелирует мой проигрыш. Полчаса до отправления парома, самое время попробовать сбежать еще раз. Надсмотрщик нейтрализован.

– Что это с ним? – Рика заправляет за ухо прядь непослушных волос и задумчиво смотрит вслед скрывшемуся в дверях Кирану.

– Все здесь излишне нервные, – отмахиваюсь я и поднимаюсь. – Пойду в комнату. Учебник забыла.

Рика кивает, тут же погружаясь в разговор с Лайки, а я выскальзываю в коридор. Прохладный воздух из открытых окон бьет в лицо после столовской духоты.

Идя в свою комнату, замечаю следующего за мной Лиама. Все же Джаспер решил не оставлять мне ни малейшего шанса. Даже странно, что на горизонте не видно его верной Деборы. Еще одна возможность упущена, а времени остается все меньше.

На паре сижу как на углях. Лайки рисует на полях тетради спирали, профессор Меррик бормочет что-то о трансмутации металлов. Киран вызывается презентовать доклад и поднимается к доске. Оттуда он за мной точно не побежит, а значит, появился крохотный шанс. Я должна успеть!

Стул скрипит, когда я встаю. Никто не останавливает – все глаза прикованы к диаграмме с рунами на экране.

Выскакиваю в коридор и озираюсь. Приемная директора в трех дверях отсюда, поэтому Джаспер здесь не маячит. Бегу к лестнице, но из-за поворота доносится знакомый голос, который заставляет меня испуганно замереть.

– …абсолютно неприемлемо! – Женский голос звучит раздраженно и резко, а у меня внутри все переворачивается. Что она здесь делает?

Отпрыгиваю к окну, впиваясь пальцами в бархатную штору. Отгораживаюсь ею от тех, кто сейчас свернет в коридор. Пыль щекочет нос, хочется чихнуть. Зажимаю его, вглядываясь в узкую щель и чувствуя, как грохочет сердце.

Мать идет рядом с директором, ее черное пальто развевается, как крылья Карго. Каблуки цокают по плитке. На шее – жемчужное колье, подарок отца. Волосы уложены в идеальный пучок, ни одной выбившейся прядки.

– Это безобразие! – Она останавливается, поворачиваясь к директору.

– Мы учтем ваши пожелания, – холодно отвечает мирс лэ Норт, и я замечаю, насколько он похож на Кирана. Просто его повзрослевшая копия, которая с годами стала, пожалуй, еще лучше. По маминому взгляду вижу: она тоже оценила.

– Вы уже не учли! – отрезает она, а я понимаю: мама знает про Давида!

Вжимаюсь в стену и жду, когда мама и директор уйдут из коридора. Остаток разговора не слышу. Там что-то про деньги. Благотворительные взносы! Просто отлично! Мама из моего наследства спонсирует тюрьму, в которую сама же меня и упекла!

Дожидаюсь, когда эти двое скроются за дверями директорского кабинета, и выскакиваю из своего укрытия. Несусь по лестнице, едва касаясь ступеней. Дыхания не хватает, оно вырывается со свистом. Но я не замедляюсь и выбегаю в длинный холл, ведущий к выходу.

Навстречу из-за поворота выскакивает задумчивый парень с громоздкой папкой в руках. Я задеваю его плечом, и, не извинившись, несусь дальше.

– Э-э-э! Не так быстро! – ворчит он, роняя бумаги. Листы взлетают, приходится уворачиваться еще и от них.

– Ну прости! – бросаю я и мчусь дальше, кажется, оставив отпечаток грязного ботинка на одном из конспектов. Пожалуй, мне даже немного стыдно.

Парень ругается мне вслед, но я уже далеко. Сердце колотится в висках, ритм совпадает с ударами каблуков по плитке.

Холл первого этажа залит светом, пробивающимся через готические витражи. Синие и красные блики ползут по стенам, как призраки. Тени от колонн тянутся к моим ногам, будто пытаются удержать.

Выбегаю на улицу – ветер бьет в лицо, смешивая запах соли, моря и пепла. Где-то вдалеке жгут костер.

До отправления парома остаются считаные минуты. Горло, словно удавка, сжимает спазм.

Ненавижу Джаспера! Он победил. Лишил меня последней надежды вырваться из этого ада. Но я все равно бегу к парому в надежде хотя убедиться, что у Давида все хорошо. Матери я не доверяю, ее присутствие здесь не сулит ничего хорошего.

Кстати, как она планирует выбираться с острова?

Впрочем, с ее деньгами и связями, думаю, это не проблема. Только вот ее передвижения будут храниться в строжайшей тайне. Глупо рассчитывать воспользоваться ее транспортом для побега.

Когда добегаю до берега, паром еще стоит у причала – черная громадина, плюющаяся дымом из трубы. Если вцепиться в поручни, рвануть вперед сквозь толпу…

Но, даже если я впрыгну на палубу в последний момент, это ничего не изменит. Меня просто выкинут за борт. Я могу только смотреть, как отходит от берега моя последняя надежда.

На палубе мелькают чужие лица: старик в помятой шляпе, девушка с рыжими косами, матросы в заляпанных маслом робах… Давида я не вижу. Только чайки кричат над водой, будто смеются.

Подбегаю к самой кромке воды, камни скользят под