Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

подошвами. Паром уже в метре от причала – ржавый борт скрипит, волны шлепают в щели между ним и досками. Вода воняет тиной и мазутом. На палубе спиной стоит Элис. Ее светлые волосы развевает ветер.

В столовой я слышала, как ее подруги говорили, что она сбежала на рассвете. Швырнула в рюкзак только магфон, попрощалась с подругами и отправилась на берег. Лишь бы не оставаться в стенах Даркленда лишний час.

Понимаю ее. Сама бы рванула без оглядки, если б не…

Снова всматриваюсь в пассажиров. Вижу широкую спину в кожаной куртке, и на миг сердце замирает, чтобы потом пуститься вскачь. Но мужчина поворачивается. Это не Давид. Старше, да и куртка потрепанная. Наверное, кто-то из местных.

Делаю шаг назад, не отрывая взгляда от парома, и слышу душераздирающий крик со стороны маяка. Обернувшись, вижу, как чайки испуганно взмывают вверх.

Я вижу, как у маяка начинает собираться толпа. Люди столпились у самой кромки воды, их голоса сливаются в тревожный гул. Чей-то пронзительный крик режет воздух, и ноги сами несут меня вперед.

Когда я пробиваюсь сквозь расступившихся людей, передо мной открывается ужасная картина. У подножия маяка, среди острых черных камней, на мелководье лежит распластанная женская фигура. Она лежит лицом вниз. Светлые волосы, мокрые и потемневшие, колышатся, как морская трава. Руки вывернуты под неестественным углом, пальцы скрючены, будто в последний момент она пыталась за что-то ухватиться.

Даже отсюда я прекрасно вижу: это Дебора. Это ее одежда. Этот стиль трудно спутать.

В горле пересыхает, а в животе скручивается ледяной ком. Я непроизвольно зажимаю рот ладонями, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ноги сами делают несколько шагов назад, будто пытаясь увести меня от этого кошмара.

Мы не были дружны. Более того, я ее не любила. Но маяк самоубийц… Зачем она так? Что вообще произошло?

Вокруг слышатся рыдания и чей-то истеричный смех, переходящий в плач. Кто-то кричит, зовет на помощь. Подбежавшие охранники пытаются оттеснить студентов, но толпа только растет. Люди лезут вперед, чтобы рассмотреть жуткую находку.

Когда один из охранников, белый как мел, переворачивает лежащее на мелководье тело, раздается новый пронзительный вопль ужаса. То, что было лицом Деборы, теперь – кровавое месиво. Кожа изодрана в клочья, обнажились мясо и кости. Выглядит так, словно кто-то… нет, что-то методично склевало ее лицо, оставив только жуткую кровавую массу.

Мир вокруг плывет, ноги подкашиваются. Тошнота поднимается новой неудержимой волной. Не в силах больше это выносить, я разворачиваюсь и бегу, спотыкаясь о камни. В голове стучат вопросы: зачем Дебора это сделала? И кто ее так изуродовал? А главное, зачем? Или… это просто случайность? Мог ли такое сотворить Карго? Он же буквально бредил глазом?

Не хочу об этом думать. Не могу.

Далеко уйти не получается. Ноги дрожат, и я, закрыв лицо руками, сажусь прямо на камни. Рыдания рвутся из груди. Я плачу. Нет, не по Деборе. Я плачу, потому что нервное напряжение достигло предела. Я не хочу оставаться в этом месте.

Я смотрю на тело Деборы и представляю на ее месте себя. Джаспер ведь хотел для меня такого конца. Почему же Дебора?

Эпилог

Джаспер

Стою в своей комнате лицом к окну, ладони прижаты к холодному подоконнику. У маяка мечутся фигурки людей. Студенты? Руки одного взмахивают, будто отгоняют стаю невидимых птиц. От этой суеты сжимается желудок. Там происходит что-то плохое, но отсюда я не могу понять, что именно.

Паром уже далеко – черная точка на горизонте. Если не всматриваться, можно принять за чайку.

Здесь нет расписания. Судно приходит только тогда, когда нужно увезти кого-то с острова или привезти очередную жертву Даркленда. И никогда не задерживается. Слишком многие пытались сбежать.

Всматриваюсь в улицу не просто так. Сегодня с самого утра нет Карго, и это напрягает. Он, конечно, сам по себе, но обычно не исчезает так надолго.

– Спасибо, что присматриваешь за ней…

Медленно поворачиваюсь. За моей спиной в дверях стоит красивая блондинка, поправляя алый жакет. Он выглядит слишком ярким для этого места. Ноги ее на высоченных шпильках кажутся бесконечно длинными.

– Я делаю это не из любви к вам. Или к ней… – говорю ровно, без интонаций, и снова поворачиваюсь к окну.

Кристин – мать Даниэллы – медленно подходит и останавливается рядом со мной.

– Знаю. – Она щелкает замком сумочки, достает пачку сигарет. Зажигалка чиркает, вспыхивает синим пламенем. – Свою часть сделки я выполню. Не переживай, я умею быть благодарной.

Они похожи с Даной, как сестры. Да и выглядит женщина моложе своих лет. На тридцать, не больше.

Дым клубится между нами, как туман над болотом. В комнатах курить нельзя, это непреложное правило академии. Но кто же посмеет сказать об этом Кристин?

– Она пыталась попасть на паром и почти добежала. Это твоя недоработка.

– Ее бы не пустили, – перебиваю резче, чем планировал. – К тому же там нет того, кого она искала. Так ведь?

На мой вопрос Кристин не отвечает. Она затягивается, рассматривая меня сквозь дым. Глаза сухие, как пергамент.

– Мне нужно еще время. Немного…

– Сколько?

– Следующий паром… – Она бросает окурок в пустую чашку на столе. Тлеющий пепел падает на дно. – Через две недели. На нем ты сможешь вернуться домой.

Разворачивается и уходит, не прощаясь.

Дверь захлопывается, и я снова смотрю в окно. Долгожданная свобода – всего через четырнадцать дней. Кто бы сказал, что когда-нибудь мне станет немного жаль покидать это место?

Часть II

Глава 1

Магстражи в помятых мундирах запихали тело в мешок. На острове не оказалось даже штатного некроманта. Это так странно для места, где обучают именно некромантов.

Я петляю между зеваками, чувствуя, как по рукам бегут мурашки. Рядом два первокурсника тянутся к останкам. Их пальцы судорожно сжимаются в воздухе, а к телу скользят темные нити магии.

– Не суйтесь! – рычит охранник, хватая одного за капюшон. – Только все испортите!

Темная энергия вокруг парней вздрагивает и гаснет.

Директор, который примчался буквально через десять минут после того, как обнаружили Дебору, с прямой спиной стоит над телом. На лице – ни единой эмоции. Его русые пряди падают на лоб, а черные нити из кулаков опутывают холщовый мешок с телом.

Я вжимаюсь в створку ворот академии, наблюдая, как тело под тканью дергается: раз, два… А затем замирает.

Не вышло. Может, у