Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

Впрочем, пусть лучше так. Теперь Несси кажется мне чуть более живой и уязвимой. А значит, нормальной.

Возвращаюсь в постель, прислушиваясь к звуку ножниц. Щелкает, щелкает – будто отгрызает прошлое кусок за куском. Засыпаю под этот стук, думая, что, может, ей виднее. В конце концов, мы все здесь что-то отрезаем. Иногда волосы. Иногда – память.

Солнце бьет в глаза, когда я их открываю, и первое, что вижу, – силуэт на подоконнике. Значит, вчерашний кошмарный день мне не приснился. Деборы больше нет, и у меня новая соседка.

Несси сидит, поджав ноги, как черная кошка, сливаясь с тенью от шторы. Ее новые волосы – короткие и неровные, будто их грызли, а не стригли. Черная краска легла неравномерно – на висках синеватый отлив, как у крыльев Карго.

– Доброе утро? – осторожно спрашиваю я, не понимая, как себя с ней вести. От вида новой соседки по спине бегут мурашки: вчерашняя тихоня теперь похожа на персонажа из хоррора про школу-интернат. Очень соответствует этому месту.

Несси поворачивается, и я вновь замечаю ее глаза – неестественно синие, как озера в ледниковый период. Кофе в ее руках пахнет дешевым растворимым порошком, хотя я точно помню, что Дебора прятала пачку элитного эспрессо в нижнем ящике. Просто новенькая про это не знает.

– Привет, – бросает Несси, поставив чашку на подоконник. Ее блузка с воротником-стойкой отглажена так безупречно, будто ее только что вынули из упаковки. – Ты ведь покажешь мне, что тут и как? – Она тянет слова, будто сама не до конца верит, что Даркленд реален.

– А ты на какой курс? – интересуюсь я, перебирая одежду в шкафу и определяясь, что сегодня надеть: серый пиджак или… серый пиджак. Правила Даркленда обязывают выглядеть строго и монохромно, даже если внутри все кипит.

Несси пожимает плечами, и ее ноготь со сколотым лаком царапает подоконник. Создается впечатление, что курс, на котором ей предстоит учиться, последнее, что волнует девушку.

– Первый, наверное. Мне сказали взять расписание у секретаря и учебники в библиотеке.

– Пойдем. – Я вздыхаю, застегивая пуговицу на рукаве. – Сама прошла это совсем недавно. – Вспоминаю, как заблудилась в зеркальном коридоре и чуть не поседела. – Только после завтрака. Есть хочется дико.

Она кивает, поднимаясь. Ее ботинки на толстой подошве гулко стучат по полу, будто Несси марширует на параде. Запах краски для волос все еще висит в воздухе, смешиваясь с ароматом старых книг из коридора.

Пока она натягивает кожаную куртку (слишком дерзкую для мраморных стен замка), я ловлю себя на мысли: эта перемена – не просто стрижка. Это маскировка. Как у хамелеона, который меняет окраску под цвет камней, чтобы его не съели.

Но в Даркленде нет своих, тут все чужие. А значит, и маскировка не поможет выжить.

Я подхожу к двери в коридор, но понимаю, что забыла умыться. Это место меня доконает!.. Раньше я даже представить такое не могла. Приходится тормозить, снимать пиджак, чтобы не намочить его и не забрызгать зубной пастой, а потом идти в ванную и приводить себя в порядок.

Эта задержка оказывается критической. Выйти из комнаты мы не успеваем, так как к нам врывается Джаспер.

Оттеснив Несси, он берет меня за руку чуть выше локтя и впихивает глубже в комнату.

– Новенькая, погуляй! – командует он и выставляет мою новую соседку в коридор, захлопнув дверь прямо перед ее носом.

– Ты вообще с катушек слетел? – шиплю я. – Это и ее комната тоже.

– Нам надо поговорить, – отрезает парень. – И без лишних ушей.

Глава 3

Джаспер нависает надо мной, его тень перекрывает свет из окна. Отступаю, так как аура парня давит. Сейчас я, как никогда, чувствую, что он некромант. И сила у него темная и тяжелая.

Спина впивается в холодную дверь. Одной рукой Джаспер упирается в косяк. Напряженная мышца подрагивает то ли от злости, то ли от чего-то еще. Другая рука спрятана в кармане и сжата в кулак.

– Киран подслушал разговор своего отца и этого столичного магстража… – Его голос звучит глухо, будто из подземелья.

К чему он это все говорит? Я впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы не выдать дрожь. Челка Джаспера падает на глаза, но сквозь черные пряди я вижу: его зрачки расширены, как у хищника в темноте. На щеках – лихорадочный румянец.

– И что? – вырывается у меня. – Я-то тут при чем? Это повод выгонять мою новую соседку и заталкивать меня в комнату?

Джаспер игнорирует вопрос, приближаясь так близко, что между нашими бедрами почти не остается пространства. Его лицо склоняется к моему. Запах мятной жвачки смешивается с ароматом его хвойного геля для душа. Уже знакомый и будоражащий сознание запах.

– Сам разговор – нет. А вот его содержание – да. Дебора не сама спрыгнула. Ей помогли.

Секунду я не могу осознать сказанное, а потом к горлу подкатывает тошнота вместе с еще не потускневшими воспоминаниями.

– Кто-то ее… – Голос предательски срывается. Пол уходит из-под ног, и я цепляюсь за ручку двери. – Скинул? Ей помогли упасть? Какой кошмар…

Я терпеть не могла Дебору, но даже она не заслуживает такой смерти.

– Именно… И в свете обезображенного лица… – Он глотает, будто слова застревают в горле, как кость.

– …подозрение падает на тебя… – шепчу я.

Джаспер не спорит, просто внимательно смотрит на меня и припечатывает:

– А у меня нет алиби.

– При чем тут я? – выдыхаю, пытаясь отодвинуться. Дверная ручка впивается в поясницу. – Прости, что повторяюсь, но понятнее не стало. Зачем ты пришел ко мне?

– Потому что ты его создашь, – уверенно отвечает парень, не отводя от меня пронзительного взгляда, от которого по спине бегут мурашки.

Смешно. Он серьезно? Его рука внезапно хватает мое запястье и прижимает к стене. Пульс бьется в висках, но я не отвожу взгляд.

– С чего бы? – шиплю я. – Ты психопат, который держал меня взаперти! Ты не дал мне сбежать к человеку, который ради меня готов бросить вызов судьбе и моей матери. Ты мог убить Дебору, потому что…

– Потому что… что? – Он наклоняется ниже, и теперь его губы в сантиметре от моих. Тепло дыхания обжигает. – Говори!

– Ты чокнутый придурок! И она была такой же! Малейшая ссора, и… – Я эмоционально взмахиваю руками. – Бум! Ты скидываешь ее с маяка. Я не покрываю убийц!

Его пальцы сжимают запястье сильнее. В глазах вспыхивает что-то черное, глубинное – не гнев, а… отчаяние? Нет, показалось. Отчаяние – это не про Джаспера.