Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Пять.

— Слово?

— Слово.

Он сглатывает.

— Тогда закрываем.

— Отлично! — киваю ему.

Перевожу взгляд на Игоря.

— Ты с Ромкой на сопровождение фуры, Андрюха отвезет Валеру к врачу.

— А ты?

— А я выпущу Самвела и тоже рвану отсюда.

— А рана?

— Фигня — машу рукой.

Николай уже отогнал фуру от пандуса, закрыл створки и защелкивает запоры. Оставшиеся коробки так и стоят на паллетах возле ворот. Жалко. Там товара еще тысяч на семьдесят-восемьдесят. Да и хер с ним. Жадность — это грех. Основная часть партии уходит. Остальное пусть забирает милиция, охрана, или кто там успеет первым.

Подзываю Пака.

— Отвезешь Валеру к Степану Сергеевичу и оставишь там. Оружие сбрось в тайник. В Москву пока не возвращайся будь там.

Пак кивает и смотрит на меня.

— Может, и тебя тоже к Степану Сергеевичу?

— Нет.

— Юр, у тебя вся нога в крови.

— Я сам доеду.

— Не геройствуй.

— У Валеры хуже. Его вези. Я закончу здесь и уйду на своей машине.

Пак сжимает губы.

— Рану хотя бы перевязать дай.

— Давай.

Он разрезает штанину ножом. Пуля вошла с наружной стороны бедра и вышла чуть ниже сзади. Рана сквозная. Кровь идет сильно, но не пульсирует.

Пак закрывает вход и выход перевязочными пакетами и туго фиксирует давящую повязку вокруг бедра.

— Не переживай, кость не задело, — говорю я.

— Это еще не значит, что все нормально.

— Доеду.

— Куда?

— Есть место.

Он смотрит на меня, понимает, что спорить бесполезно.

Пак и Игорь осторожно поднимают Валеру. Тот стонет, но идет сам, опираясь на них. Укладывают его на заднее сиденье синей «девятки».

Николай забирается в кабину. «Камаз» вздрагивает, двигатель набирает обороты.

Игорь подходит ко мне. Он мрачен. Ну да, все пошло не по плану, но рефлексировать сейчас нельзя, нужно действовать.

— Сопровождаете фуру. Смените номера и рвите в Энск. — говорю ему

— А ты?

— Я следом не пойду. Пока разделимся.

Игорь смотрит на мою ногу.

— Может, останусь с тобой?

— Нет. Фура важнее. Здесь через пять минут будет милиция. Я уйду сам.

— Юр…

— Это приказ.

Он кивает.

«Камаз» медленно трогается. Бежевая «восьмерка» с Игорем и Ромкой идет следом. Следом выезжает синяя «девятка» с Паком и Валерой.

Я тяжело иду на склад. За дверью начинает стучать Самвел.

— Откройте! Что там происходит?

Отпираю дверь. Самвел выходит и сразу идет на пандус. Я ковыляю следом. Самвел замирает, увидев площадку. Красная «Ауди» с выбитыми стеклами. «БМВ» с простреленной дверью и капотом. Тела на асфальте. Кровь. Я с автоматом и в пропитанных кровью брюках.

Самвел прикрывает рот ладонью.

— Череп?..

Киваю в сторону «Ауди».

— Там.

Самвел несколько секунд смотрит, потом медленно опускает руку. Не знаю, что он чувствует. Облегчение, страх или понимание, что его прежней жизни больше нет. Наверное, все сразу. Достаю из кармана ключи от его «мерина» и протягиваю ему.

— Товар мы забрали. К твоей семье не поедем. Но помни, ты нам еще должен.

Самвел берет ключи дрожащими пальцами.

— Вы меня отпускаете?

— Я обещал.

— А что мне теперь делать?

— Это твоя проблема. Но совет дам бесплатно. Садись в машину, забирай семью и вали нахрен. Очень скоро здесь будет милиция. Потом начнут искать всех, кто связан с Черепом.

Самвел смотрит на тела.

— Он мертв?

— Да.

— Все мертвы?

— Похоже на то.

Он молчит.

— Иди, Самвел. У тебя мало времени. — говорю ему.

Тот кивает и почти бежит к своему «мерину».

Остаюсь один. На площадке лежат Череп и его люди. Из простреленного радиатора «БМВ» поднимается пар.

Пора. Доковыляв до своей «девятки», сажусь за руль. Простреленная нога почти не сгибается. Приходится помогать себе руками.

Кладу автомат на пол перед пассажирским сиденьем его нужно будет сбросить. Пистолет оставляю под курткой. На часах шесть двадцать пять. С момента первого выстрела прошло всего двенадцать минут.

Завожу двигатель. Когда машина начинает двигаться, боль немного отступает. Адреналин еще держит. Передача включается нормально, педали чувствую. Значит, доеду. Главное — уйти подальше от склада. В зеркале вижу пандус, фуру чужого склада и несколько осторожно выглядывающих из-за угла рабочих. Никто не пытается меня остановить.

Выезжаю через сломанный шлагбаум. Охранник все еще прикован наручниками к стойке. Увидев мою машину, он опасливо сжимается. Я проезжаю мимо и даю газку. На шоссе почти нет машин и мне это на руку.

Глава 6

По кольцевой пролетаю без проблем буквально минут за тридцать. В это время машин почти нет. Сворачиваю на Рублевку. Оттуда до Осеннего бульвара.

Кровь медленно стекает по ноге и собирается в ботинке. Под бедром на сиденье расползается темное пятно. Пак вроде затянул хорошо. Значит, кровит сильнее, чем я решил поначалу. Повязка держит плохо или внутри все-таки зацепило сосуд покрупнее. Начинает знобить. В салоне тепло, печка работает, а меня трясет, как на морозе. Ладони становятся мокрыми. Свет встречных фар раздражает глаза. Херовато мне как то.

Пропускаю нужный поворот и понимаю это только через несколько секунд. Совсем плохо. Разворот далеко. Останавливаюсь у обочины. Несколько секунд сижу, положив голову на руль. Соображать становится труднее. В любой момент могу потерять сознание. Нужно что-то срочно придумать пока не ушел в отключку. Тогда мне конец. Менты найдут быстро.

Кристина! До нее тут минут пять, если без пробок. А утром пробок еще нет. Я ей не очень доверяю, но сейчас мне нужен человек, который откроет дверь, даст лечь и не станет звонить в милицию с криками помогите люди добрые ко мне бандит завалился.

Включаю передачу. До ее дома доезжаю почти на автомате. По дороге несколько раз ловлю машину у края. Один раз едва не цепляю припаркованные на обочине «жигули». Во дворе ставлю «девятку» кое-как, наполовину на тротуаре. Выключаю двигатель. Сразу становится очень тихо. В висках пульсирует кровь.

Людей пока еще нет. Но скоро уже пойдут потоком. Пытаюсь открыть дверь. Рука не с первого раза находит ручку. Выбираюсь наружу. Простреленная нога подламывается. Хватаюсь за крышу машины и несколько секунд стою, дожидаясь, пока перестанет кружиться голова. Смотрю на ногу. По штанине свежей крови уже не видно, но в ботинке хлюпает, а повязка тяжелая и мокрая. До подъезда метров тридцать. Никогда бы не