Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Пришлось разрезать ткань сбоку, чтобы меньше двигать тело. На груди и плечах открылись старые шрамы. Несколько круглых, похожих на следы от пуль. Длинный белесый рубец на боку. Еще один на плече. Она их видела и прикасалась к ним раньше, уже тогда понимая, что этот парень очень опасен, как и жизнь, которой он живет. Это утро подтвердило самые опасные из ее догадок.

Кристина задержала взгляд. По виду он был ее ровесником, но его тело рассказывало совсем другую историю. Его жизнь явно была чередой испытаний. Таких шрамов не получают в дворовых драках. Перед ней лежал не дворовый драчун и не мелкий московский бандит. Юра уже бывал там, где людей убивают по-настоящему. Может быть, Афган, или что-то подобное.

Соседский парень Леша Кондратьев, всего на пару лет старше нее, погиб в Афганистане. Кристина хорошо запомнила не его похороны, а мать, которая за несколько дней из моложавой женщины превратилась в седую старуху. С тех пор слово «Афган» не казалось ей красивым.

Кристина вздохнула и осторожно накрыла Юру чистой простыней, а сверху шерстяным одеялом. Под ноги подложила свернутый плед. Потом убрала свисающую руку на диван.

Юру снова начало трясти. Сначала едва заметно, потом сильнее. Зубы несколько раз стукнули друг о друга.

Кристина принесла второе одеяло и укрыла его поверх первого.

— Только попробуй умереть, — тихо сказала она. — Я тебе этого никогда не прощу.

Он что-то невнятно пробормотал. Кристина наклонилась ближе.

— Что?

Губы Юры шевельнулись.

— Фура…

— Какая еще фура?

Ответа не последовало. Он снова провалился глубже в беспамятство. Кристина еще раз проверила повязку. Свежее полотенце оставалось почти чистым. Кровь немного проступила, но уже не текла.

Она посмотрела на часы. Теперь можно было дать себе несколько минут подумать. Кристина подняла сумку и поставила ее у дивана, так чтобы она не бросалась в глаза из коридора. Расстегнула молнию и заглянула внутрь. Автомат лежал сверху. Под ним — пистолеты, магазины, ремни и пачка долларов.

Кристина закрыла сумку. Разбираться с этим будет потом. Сначала нужно сохранить владельца.

Она прошла по квартире, проверила замки на входной двери и плотно задернула шторы на окнах. Сняла с телефонного аппарата трубку, убедилась, что линия работает, и положила обратно.

Кому звонить, она пока не знала. В ее жизни были люди, способные без вопросов купить краденое, достать нужные документы или помочь исчезнуть. Но врача, которому можно показать человека с пулей в бедре и не получить через десять минут милицию, среди них не было.

Оставалось ждать, пока Юра придет в сознание. Возможно, он сам назовет нужное имя. Кристина принесла стул, поставила рядом с диваном и села. Несколько минут наблюдала за его дыханием. На полу возле ее ног стояла сумка с оружием и деньгами. На диване лежал мужчина, из-за которого она уже переставила окровавленную машину, уничтожала следы и врала соседской девочке.

Странно, но сожаления не было. Наоборот. Кристина протянула руку и положила ладонь на запястье Юры, чувствуя быстрый пульс.

— Теперь ты никуда от меня не денешься, фокусник.

Она так и осталась сидеть рядом.

* * *

Я пришел в себя от вкусного запаха. Голова болела. Нога тоже пульсировала болью. Я лежал под шерстяным одеялом на знакомом диване в комнате Кристины и мне очень хотелось есть. Даже не так — мне хотелось жрать! Много!

Пробудивший меня и мой аппетит запах шел с кухни. Оттуда же слышалось бренчание посуды. Задорное шкворчание, судя по запаху, жарящейся на сковороде картошки и тихое напевание.

'Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам

и вода по асфальту рекой

и неясно прохожим в этот день непогожий

почему я веселый такой…'

Забавно. В моем сознании Кристина никак не ассоциировалась с такими песенками из нашего с Юркой детства. Я с трудом заглянул под одеяло. Под ним я был без одежды, если не считать трусов и свежей повязки на ноге. Подо мной была простыня, а под ней, судя по всему — клеенка. Предусмотрительная. Отстирать кровь с дивана было бы той еще задачкой.

Последнее что я помнил, был коридор и недовольное лицо вырванной из сна Кристины. Ах да, я просил ее вытереть кровь в лифте и перегнать машину из двора. Интересно, сделала она это или нет.

Смотрю на часы. Полчетвертого дня. Ну нифига себе, сколько я пробыл без сознания! Сюда я пришел около семи утра.

На складе давно должна орудовать милиция. Такая стрельба должна была поднять всю Москву на уши. Там было много свидетелей, видели нас и наши машины. Как там пацаны? Успели ли выскочить из Москвы? Они должны были сменить номера на «восьмерке» и «Камазе», но все равно ориентировки уйдут по всем трассам.

В такой ситуации лучшее, что мог сделать Игорь — это загнать машины в какой-то отстойник и найти новые, чтобы перегрузить груз и уйти на новых машинах. В спешке мы не оговорили это, а теперь задним умом понимаю, что сразу рвать по трассе в Энск очень опасно.

Кроме того, меня беспокоили Пак и Валера. Как там Валера? Добрались ли они до врача? Мне бы и самому врач сейчас не помешал. Но главное сейчас — это моя «девятка», набитая оружием и залитая кровью. Я не помню, закрыл машину или нет. Если Кристина не перегнала машину, то в любой момент сюда войдет милиция, а я сейчас даже удрать не смогу.

Возможно решение ехать на склад за товаром было ошибкой. Можно было бы поехать в Дзержинский к брату Самвела и забрать оттуда двести тысяч, которые он передал ему. Вот только мне не хотелось среди ночи вваливаться с оружием в дом где живут ни в чем неповинные люди с детьми и пугать их оружием. Я конечно отморозок но не на столько же.

Кроме того, я решил забрать товар со склада чисто по практичной причине. За свой товар от Самвела мы хотели получить триста двадцать тысяч, а никак не двести двадцать. Согласиться на меньшее — это уронить репутацию в глазах чужих и своих. Репутация в 90- е стоит дороже денег.

Так то мы взяли товар не полностью и сливать его придется по заниженной цене из-за шума. Чисто сработать не получилось. Череп все же приехал ночью проверить своих людей, за что и поплатился. Ладно черт с ним. Туда ему и дорога.

На кухне перестала звенеть посуда и затихло шкворчание сковородки. Кристина все еще тихо напевала. Потом зашипела вода из