"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

— Час сорок три минуты.

— Хорошо.

Пит поднялся, пересек отсек и сел у противоположной стены. Откинув голову на холодную обшивку, он прикрыл веки. Сон не шел. Перед глазами стояло лицо Дариана при их первой встрече — испуганное, бледное, но светящееся странной решимостью: «Я сделаю это. Ради сестры».

И теперь его нет. Они летели в тяжелом безмолвии, под мерный гул турбин, унося на борту живых и целых бойцов. Но призрак того, кто остался внизу, уже занял свое место среди них.

Дариан Морроу. Еще одно имя в списке тех, за кого Питу придется отвечать перед самим собой.

— До Тринадцатого два часа! — крикнул Гейл. — Отдыхайте, пока есть возможность!

***

06:30. Командный центр Тринадцатого дистрикта.

Альма Койн ждала. Она всегда была воплощением неподвижности: идеальная осанка, руки спокойно лежат на полированной поверхности стола, лицо — непроницаемая маска из серого гранита. За её спиной мерцали мониторы, где Лин уже превращала добытый хаос в упорядоченные колонки цифр.

Плутарх Хевенсби замер у стены. В последнее время он выглядел болезненно утомленным, но взгляд его оставался острым и цепким. В углу, в тени, притаился Хэймитч. Его пальцы по привычке сжимали пустой стакан, а глаза были прикованы к Питу. Хэймитч молчал, и в этом молчании читалось тяжелое ожидание.

Пит вошел, плотно закрыв за собой дверь. Он замер перед столом президента, не заботясь о том, какое впечатление производит его вид: пропитанная потом и гарью форма, лицо, перепачканное копотью. Он явился сюда прямиком из ангара, не смыв с себя следы Капитолия.

— Докладывайте, — сухо распорядилась Койн.

Пит начал говорить. Его голос звучал монотонно и четко, превращая пережитый ад в военный рапорт.

— Серверная Центра вещания ликвидирована. Термитные заряды детонировали точно в срок, в 03:50. Информационная инфраструктура Капитолия парализована; на восстановление у них уйдет не менее трех недель.

Койн едва заметно кивнула. Плутарх делал пометки в блокноте. — Весь массив данных системы наблюдения скопирован. «Паразит» отработал штатно. Теперь в нашем распоряжении каждая камера, каждый протокол и каждый внутренний файл противника.

— Прекрасно, — Койн перевела взгляд на один из экранов. — Что с архивом трансляций?

— Пепел. Все записи Голодных игр и служебные материалы уничтожены безвозвратно.

— Потери снаряжения?

— В рамках допустимого. Израсходован один «Паразит» и десять термитных единиц. Табельное оружие группы сохранено.

Койн что-то быстро записала, а затем вскинула на него свой холодный взгляд:

— Людские ресурсы?

На мгновение в кабинете повисла тишина.

— Один агент. Дариан Морроу. Захвачен силами безопасности. Считаем его погибшим.

Койн приняла это известие без тени сочувствия. Её перо скользнуло по бумаге, выводя приговор: «Морроу, Дариан. Статус — KIA». Killed in action. Убит в бою. Три буквы, превращающие живого человека в сухую статистику.

— Вейн Крейс, — Койн прервала паузу. — В предварительном отчете вы упомянули о его вербовке. Вам действительно удалось склонить его на нашу сторону?

— Да.

— Вы можете поручиться за его преданность? Пит мельком взглянул на Плутарха: — Нет. Но сейчас у него достаточно причин, чтобы не играть в двойную игру.

— Каких именно?

— Дочь. Ей четырнадцать. Она — всё, что у него осталось. Крейс хочет, чтобы она узнала правду о его деятельности не из выпусков Цезаря Фликермана.

Койн и Плутарх обменялись быстрыми взглядами.

— Личные мотивы… — осторожно заметила президент. — Это слишком зыбкая почва.

— Личные мотивы — это единственное, что по-настоящему связывает человека с реальностью, — отрезал Пит. — Его жена мертва, дочь отдалена. Работа была его якорем, пока он не осознал, что этот якорь тянет на дно тысячи невинных. Ему нужно искупление.

— Люди, ищущие искупления, непредсказуемы, — возразила Койн. — В какой-то момент они могут решить, что предательство нас и есть их высший долг.

— Возможно. Поэтому я дал ему осязаемую цель. Пока его дочь находится в стенах Капитолия, он будет нашим инструментом.

— А если мы ее вызволим?

— К тому времени мы выжмем из него всё необходимое. Дальше он либо останется с нами по инерции, либо исчезнет.

Хэймитч из своего угла издал короткий едкий смешок:

— Цинично работаешь, парень.

— Реалистично, — Пит не сводил глаз с Койн.

Президент одобрительно кивнула:

— Хорошо. Крейс остается в статусе активного агента. Что он передал первым делом?

Пит выложил на стол кристалл памяти.

— Оперативные планы Капитолия. Графики зачисток в дистриктах. Имена агентурной сети. И… — он запнулся, — полная документация по проекту «Перековка».

Плутарх заметно оживился:

— Весь архив по «перехвату»? Это неоценимый материал для контрпропаганды.

Пит промолчал, сверля взглядом носитель. Койн взяла кристалл и протянула его Плутарху:

— В работу. Высший приоритет. Есть что-то еще?

— Один вопрос, — Плутарх подошел ближе.

— Дариан. Насколько глубоко он был посвящен в детали операции?

— Знал только точку входа. Технический коллектор. Этой информацией они не смогут воспользоваться — путь скомпрометирован, мы туда не вернемся.

Койн поднялась со своего места, давая понять, что аудиенция закончена.

— Это была блестящая операция, Мелларк. Несмотря на досадные потери.

«Блестящая». Пит смотрел на её безупречное лицо, пытаясь найти хоть каплю человечности. Серверы сгорели — успех. Данные получены — успех. Крейс на крючке — успех. Дариан раздавлен в подвалах — допустимая погрешность. Математика войны в её чистом, первозданном виде.

— Свободны. Отдыхайте, — Койн снова села. — Брифинг по следующему выходу через семьдесят два часа.

— Семьдесят два часа? — Пит почувствовал, как внутри закипает гнев. — Люди на пределе. Им нужна хотя бы неделя.

— Война не делает перерывов на сон, Мелларк. Семьдесят два часа. Это приказ.

Пит до хруста сжал челюсти и коротко кивнул:

— Слушаюсь.

Он резко развернулся к двери.

Коридор встретил его оглушительной тишиной. Бетонные своды, скупой свет дежурных ламп и навязчивый, стерильный запах рециркулированного воздуха — Тринадцатый дистрикт оставался верен себе.

Пит направился к своему жилому блоку. Шаги давались с трудом. Усталость обрушилась на него внезапно и беспощадно — теперь, когда адреналиновый шторм утих, когда операция была завершена, а маска дисциплинированного солдата перед Койн была сброшена.

Каждая клетка его тела молила о сне, а измученная душа — о секундном забвении. Но прежде чем закрыть глаза, ему предстоял еще один разговор.

Разговор с Лин. О тех тайнах, которые теперь стали их общим бременем.

* * *

Пит застал её именно там, где