"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

и предполагал. Она замерла перед триптихом мониторов, на которых пульсировали бесконечные каскады кодов, графиков и потоков данных. Пальцы Лин с невероятной скоростью порхали над клавиатурой. Она не знала ни сна, ни пауз, ни отдыха. Работа для неё была единственным убежищем от собственных мыслей.

Пит негромко постучал в косяк открытой двери. Лин обернулась и, узнав его, едва заметно кивнула: — Заходи.

Он вошел, плотно притворив за собой створку, и опустился на колченогий стул возле койки. Лин пристально посмотрела на него, беспристрастно оценивая последствия миссии: перепачканная форма, лицо, осунувшееся от изнеможения, и глаза, в которых застыло слишком много увиденного.

— Доложил? — коротко спросила она.

— Да.

— Койн довольна?

— Койн всегда пребывает в добром расположении духа, когда итоговые цифры сходятся.

Лин вновь повернулась к мерцающим экранам.

— Массивы обрабатываются. На это уйдут дни, а может, и недели — Капитолий накопил чудовищные объемы информации. Но я выужу всё, что имеет значение.

— Я не сомневаюсь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сухим стрекотом клавиш и низким гулом системных блоков.

— Лин, — негромко произнес Пит. — Нам нужно поговорить.

Её руки замерли на полуслове. Помедлив секунду, она сохранила файл и развернулась к нему всем телом.

— Я знаю.

— О чем именно?

— О том, что гложет тебя так же сильно, как и меня.

Она поднялась, подошла к двери и выглянула в коридор. Убедившись, что он пуст, Лин закрыла дверь на замок. Вернувшись к столу, она открыла зашифрованную директорию, введя длинную последовательность символов.

На экране проявилось изображение: серый коридор, скудный свет, табличка с надписью «Уровень 7. Жилой сектор». Сердце Тринадцатого. — Восемь камер, — почти шепотом произнесла Лин.

— Я обнаружила их в общем потоке данных. Столовая, Командный центр, ангар, медблок, тренировочный зал... Три жилых отсека.

Пит не отрывал взгляда от монитора, глядя на те самые стены, мимо которых проходил ежедневно, не подозревая, что находится под прицелом объективов.

— Среди нас есть «крот», — Лин переключила изображение на другой ракурс. — Кто именно — пока загадка.

— Кому ты еще сообщила?

— Никому. Только тебе и Нове.

— Почему не Койн? — Потому что если я пойду к ней, она устроит кровавую чистку. Допросы и паранойя добьют то немногое, что осталось от взаимного доверия. А предатель просто затаится или сменит тактику.

Пит согласно кивнул — её логика была безупречна.

— Если он поймет, что мы вышли на след... — Он сменит частоты или точки передачи, и мы навсегда упустим его. Поэтому мы будем молчать, пока я не установлю личность.

— С чего начнешь? — Методом исключения. Кто имел доступ к узлам три месяца назад, когда появились эти устройства? Кто безупречно ориентируется в слепых зонах нашей безопасности? Кто мог скрытно установить передатчик?

— Это сотни подозреваемых.

— Да, но я сужаю круг.

Пит посмотрел на её худое лицо и покрасневшие от недосыпа глаза.

— Ты не спала с момента возвращения.

— Не могла. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу эти объективы. И думаю: кто из моих коллег и друзей на самом деле враг? Кто из тех, с кем я делю хлеб, предает нас каждую минуту?

— Это разрушит тебя, Лин.

— Возможно. Но кто-то же должен нести этот караул.

Пит поднялся и подошел к стене-экрану, транслирующей искусственный вид на поле.

— У меня есть второй секрет, — проговорил он. — И он куда тяжелее первого.

Он достал из кармана кристалл памяти — крошечный, но морально неподъемный.

— Здесь всё. Протоколы того, что они со мной делали. Восемьдесят девять сеансов. Триггеры. И... протокол «Омега». — Что это значит?

Пит снова сел, сжимая кристалл в ладони.

— Приказ на уничтожение. Если Сноу активирует код, я перестану себе принадлежать. Я превращусь в безумного убийцу. И первой моей целью станет Китнисс. Пятнадцать минут я буду нести смерть, а потом моё сердце просто разорвется.

Лин замерла, не в силах вымолвить ни слова.

— Я — бомба, — просто, как о свершившемся факте, сказал Пит. — Живой снаряд, который Капитолий может подорвать одним радиосигналом.

— И ты... — Лин с трудом подбирала слова. — Ты не видишь выхода?

— Не знаю. Может быть, он существует.

— Но уверенности нет?

— Никакой.

Лин осторожно взяла кристалл из его рук, словно боясь, что он сдетонирует прямо сейчас.

— Почему ты не отдал это Плутарху или Койн?

— Потому что для Плутарха это лишь любопытный материал по методологии врага. А Койн... Койн увидит во мне лишь неисправное оружие. Она изолирует меня. Или устранит.

— А я? Пит посмотрел ей прямо в глаза: — А ты увидишь человека, попавшего в беду. И поможешь как друг, а не как стратег.

Лин крепко сжала кристалл.

— Ты хочешь, чтобы я передала это Аврелии. — Да. Она поймет. Она — единственная, кто может найти лазейку в этом кошмаре.

— Я сделаю это сегодня же. Лично. И прослежу за строжайшей конфиденциальностью.

— Спасибо.

— Не благодари. — Лин вернулась к компьютеру. — Ты доверил мне два самых страшных секрета этой войны. Камеры слежения и твой смертный приговор... это непосильная ноша.

— Знаю. Именно поэтому я пришел к тебе.

Лин на мгновение замялась:

— Но почему ты выбрал меня? Пит уже взялся за ручку двери. Он обернулся и мягко произнес:

— Потому что ты могла пойти к Койн или Плутарху, но пришла ко мне. Ты знала, что я не поддамся панике и взвешу каждое последствие. И я чувствую к тебе то же доверие.

Лин ответила слабой, изможденной улыбкой.

— Иди спать, Пит. На тебе лица нет.

— Скоро. Осталось одно дело.

— Китнисс?

— Да.

— Что ты ей скажешь?

— Не знаю, — Пит приоткрыл дверь. — Но я не могу больше молчать.

Он вышел, тихо притворив за собой дверь и оставив Лин наедине с её мониторами и их общими тайнами.

* * *

08:00. Коридор. Комната Китнисс.

Пит шел по коридору, едва переставляя ноги. Мышечная память вела его по знакомым изгибам бетонного лабиринта — этот маршрут он мог бы пройти с закрытыми глазами.

Усталость, тяжелая и беспросветная, наконец накрыла его с головой. Тело молило о сне, разум — о спасительной темноте, но в списке дел оставался последний, самый важный пункт. Еще один разговор.

Он