"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Потери среди персонала: двое техников в сознании, один гвардеец на уровне минус три убит. Агент Дариан Морроу схвачен и уже дает показания под прессом допроса.

Сноу перевернул лист. «Директор Вейн Крейс».

Жив. Невредим. Во время атаки находился в собственном кабинете, утверждает, что ничего не видел. Под подозрением. Рекомендация: установить плотную слежку, подготовить замену.

Президент отложил бумаги и снял очки, устало потирая переносицу. За дверью томился советник — один из тех молодых и амбициозных карьеристов, чей страх перед Сноу был сильнее их гордыни. Президент нажал кнопку, и двери бесшумно разошлись.

Советник вошел, вытянувшись в струнку.

— Ваши распоряжения, господин президент?

Сноу не ответил. Он подошел к окну, созерцая свою империю, залитую огнями Капитолия.

— Они проникли в самое сердце, — произнес он негромко. — Осквернили святая святых нашей системы, а мы заметили это лишь тогда, когда пламя уже пожирало серверы.

Советник хранил подобострастное молчание.

— Разумеется, мы пересмотрим протоколы и усилим караулы. Это стандартная рутина, — Сноу медленно повернулся к подчиненному. — Но это не вернет нам утраченное. У них в руках наши методы. Наши тайны.

— Что… что вы прикажете предпринять? — запнулся советник.

Сноу вернулся в кресло и положил ладони на папку с докладом.

— Мелларк, — вымолвил он. — Пит Мелларк всё еще функционирует?

Советник быстро сверился с планшетом:

— Так точно. Субъект прибыл в Тринадцатый шесть часов назад. Протокол «Омега» пока в режиме ожидания.

— По какой причине?

— Согласно стратегии, мы выжидали наиболее выгодный момент для дестабилизации.

Сноу посмотрел на розу. Она была идеальной в своей неподвижности, словно застывшее изваяние.

— Обстоятельства изменились, — прошелестел он.

— Господин президент?

— Активируйте протокол. Немедленно.

Советник заметно побледнел.

— Но… мы не можем гарантировать его местонахождение. Если он сейчас не в командном центре или находится в одиночестве, эффект окажется ничтожным.

— Эффект будет достаточным, — голос Сноу оставался ледяным. — Мелларк — их символ, их хрупкий «мальчик с хлебом». Если он разорвет горло Сойке-пересмешнице, их вера обратится в прах. Если он просто попытается и будет застрелен собственной охраной — их хваленое единство рухнет. В любом из сценариев я остаюсь в выигрыше.

— Но сигнал… — советник пытался найти аргументы. — Мы не сможем контролировать последствия вслепую.

— В этом и прелесть, — Сноу позволил себе холодную улыбку. — Пускай он станет монстром прямо в их норе, среди тех, кто считает его своим. Пускай они поймут: я способен достать их даже на глубине в сотни метров под землей. Мелларк доставил мне слишком много хлопот. Пора закрывать этот занавес. Выполняйте.

Советник кивнул и поспешил к выходу.

— И еще одно, — остановил его Сноу. — Крейс. Поднимите все его контакты за последние месяцы. Если найдете хоть тень сомнения в его верности — устраните. Но без лишнего шума.

Дверь закрылась, оставив Сноу в тишине, пропитанной ароматом роз и привкусом железа.

— Ты был любопытным игроком, мальчик с хлебом, — тихо произнес он в пустоту. — Но любая игра рано или поздно подходит к концу.

* * *

Где-то в недрах Тринадцатого. Техническая комната.

Измученный инженер замер перед консолью в одном из потаенных секторов нижних уровней Тринадцатого. Влажные от пота пальцы едва заметно дрожали, замирая над клавишами. Здесь, в бетонном чреве повстанческой цитадели, тишина казалась почти осязаемой и невыносимо тяжелой. На мониторе застыли слова, пришедшие по зашифрованным каналам прямиком из сердца Капитолия — личный приказ президента Сноу, не терпящий возражений.

«Активировать протокол „Омега“. Объект: Мелларк П. Немедленно».

Инженер в последний раз сверил параметры передатчика, скрытого в недрах коммуникационных систем базы. Частота — 2847.3 МГц. Мощность выведена на предельный уровень. Этот импульс был призван прошить насквозь многометровые бетонные перекрытия бункера, настигая цель в любом уголке подземелья.

Он ввел бесконечную, ломающую пальцы кодовую последовательность. Тщательно, до рези в глазах, перепроверил каждую цифру. Дважды.

Взгляд его уперся в кнопку передачи — крошечное алое пятно на фоне безликой серой панели. Она выглядела почти невинно, если не знать истинной сути протокола «Омега». Пятнадцать минут превращения человека в свирепого зверя. Пятнадцать минут неуправляемого безумия, финальным аккордом которого станет смерть.

«Я предаю их всех. Я убиваю его здесь, под самым носом у Койн», — промелькнуло в его сознании.

Но страх за собственную жизнь, подкрепленный весом президентского приказа, не оставил места для колебаний. Он нажал на кнопку.

Смертоносная волна сорвалась в эфир. Невидимый и беззвучный импульс стремительно понесся по кабельным шахтам и коридорам Тринадцатого. Радиоволна на частоте 2847.3 МГц несла в себе ту самую последовательность, которую хирурги Капитолия вживили в подсознание Пита Мелларка сорок семь дней назад.

Сигнал миновал посты бдительной охраны, просочился сквозь тяжелые бронированные двери и бесшумно ворвался в жилой сектор.

В комнате под номером 127 Пит Мелларк забылся сном на койке Китнисс Эвердин. Его голова доверчиво покоилась на её плече, ладонь всё еще сжимала её руку. А её вторая рука — та, что всегда была настороже, — продолжала сжимать рукоять ножа, спрятанного под подушкой.

Сигнал настиг свою цель.

Глава 33

08:45. Жилой отсек Китнисс, Тринадцатый дистрикт.

В комнате царила тишина. Привычный фон подземной жизни: мерное дыхание вентиляции, далекое эхо шагов в бетонных пролетах и едва уловимый гул ламп за стеной. Но здесь, внутри, всё казалось почти умиротворенным.

Свет был приглушен. Единственная настольная лампа разливала ровное золотистое сияние — редкий островок тепла в мире, где каждый угол освещен стерильным, режущим глаза белым светом, напоминающим об операционных.

Китнисс не спала.

Она лежала на боку, не отрывая взгляда от Пита. Спящим он казался непривычно спокойным. Веки расслаблены, губы чуть приоткрыты, дыхание — глубокое и мерное. Его грудь медленно поднималась и опускалась, и в этом ритме была какая-то обманчивая безмятежность.

Таким она помнила его еще до Жатвы. До того, как мир превратился в арену. Мальчик из пекарни, который никогда не искал врагов и не мерил жизнь шагами по полю боя. Тот, кто рисовал закаты на клочках салфеток в обеденный перерыв и мог уснуть, не опасаясь, что сны станут реальностью.

Она смотрела на него и мучительно гадала: когда именно эта изнуряющая усталость пропитала его насквозь, став заметной даже во сне? Или это она сама