Обратный отсчет - Токацин

— Скажу коменданту — пусть, как зазвенит, начинает орать, — буркнул Гедимин, обрывая счёт. «Десять секунд. Неплохо.»

— Да, такой штуке место в комендантской, — пробормотал Вепуат, присаживаясь на пол рядом с часами. — Может, их чем-нибудь украсить? Вырезать что-нибудь на кости? Это же серьёзный артефакт. Единственный на планете.

— Их два, — буркнул Гедимин, досадливо щурясь. — И это просто часы. Не хватало, чтобы у них прорезались свойства…

— Не должны, — быстро сказал Вепуат. — Проверял — ничего не фонило. Эй, Кут’тайри! Выйди, тут интересно!.. А можешь сделать, чтобы эта штука ещё раз звякнула?

Беглый жрец, увидев собранные колбы, наклонил голову набок и шевельнул вибриссами.

— Эти вещи не поют, и их неудобно трясти. Этот гонг на одной из них, — для чего он?

— Это часы, Кут’тайри, — Вепуат осторожно поднял колбу с чёрным песком, показывая, как он перетекает. — Отмеряют время. Это для больших промежутков — в сутках таких двадцать. Двадцать раз вытечет песок — один день сменится другим. А пластина звенит, когда колба пустеет. Часы сами себя не перевернут!

Гедимин развернул устройство пустой колбой вниз и закрепил пластину. Кут’тайри молча следил за ним, спрятав руки под накидку.

— Я слышал, Кьюссы отрезают время по кускам, — медленно проговорил он, прижимая уши. — Но они не режут на куски весь день. Угоден ли разрезанный день богам?

Открыть рот Гедимину не дали — Вепуат молча огрел его по рёбрам.

— Смотри и слушай, Кут’тайри, — серьёзно сказал он, исподтишка показав Гедимину кулак. — Если будут тревожные знаки — говори нам сразу. Меньше всего мы хотим навредить Равнине.

— Разумные слова, — пробормотал жрец, медленно отступая к двери. Он не сводил глаз с часов, будто чего-то ждал. Когда его убежище закрылось, Гедимин сердито фыркнул.

— И вот на кой поощрять дикарские суеверия? Если он или кто-то из местных повредит часы…

— Heta! — Вепуат прижал обе ладони к его груди. Гедимин мигнул.

— Я понимаю, как ты ценишь свою работу, — глаза Вепуата слегка потемнели. — Но — ты сам признаёшь, что здесь много… странностей. Мы ведь не ждали, что зеркало станет огнемётом, так? Если вдруг выяснится, что измерение времени чему-то вредит…

Гедимин сощурился на потолок.

— Если такое выяснится, я разобью твэлы. В таком мире не должно быть ничего сложнее каменного молотка.

…Дасьен, осторожно придерживая пластину-гонг, приподнял часы двумя руками. Гедимину казалось, что он смотрит на них с благоговением.

— Ты их пока не трогай, — давал последние указания Вепуат. — Песок вытечет — и пусть стоят. Завтра, как пойдут дежурить к реактору, переверни их. И, как позвонят, гони новую смену на выход. У них, наверное, уже расписание есть?

— Ну да, — комендант, быстро оглянувшись на молчаливого Гварзу, хлопнул по стопке «бумаг». — Всё расписано. Будет на стене… Так, значит, там даже время можно указать?

— Насколько эти устройства точны? — подал голос Гварза. Вепуат покосился на Гедимина. Тот хотел пожать плечами, но удержался.

— Надо проверять. Если будешь рядом, засеки время. Надо проследить хотя бы неделю. Я с таким песком не работал, как он себя поведёт — никто не знает.

— Скажу Айзеку и Таркасану, — пообещал Гварза, щёлкая пальцем по кованой пластине. — Измерения лучше дублировать. Что ж… Полезное устройство. Опрокидывается только вручную?

Гедимин недовольно сощурился.

— Есть простейший опрокидыватель. Чистая механика. Но — колба при этом вращается. Раз в два часа. Если высчитать её предел прочности и в нужный момент прокручивать обратно…

Гварза хлопнул ладонью по кулаку.

— Всё ясно, Кет. Обойдёмся без бомб замедленного действия. Можешь изготовить измерители для меньших отрезков? Пять минут, десять, полчаса?

Гедимин мигнул.

— Могу. Но зачем? Измерять пока нечего…

Гварза неопределённо ухмыльнулся.

— Так. Для пущей упорядоченности. Надо будет назначить дежурного по времени…

Вепуат беспокойно зашевелился.

— У местных опасения… В общем, не надо их сюда пускать. Особенно — когда часов станет много. Они думают, резать время вредно.

— Думают? Или уверены? — глаза Кенена резко сузились. — Или знают наверняка?

Вепуат качнул головой.

— Только предполагают. Но мало ли… Надо бы проследить.

— Разумно, — кивнул Гварза, переводя тяжёлый взгляд на Гедимина. — Пока ничего не делай.

…Песок бесшумно сыпался на чёрную горку в нижней колбе. Часы стояли на пустом краю пульта; Гедимин передвинул их ближе к монитору. Теперь у него перед глазами было целых три прибора — примитивных, неточных, но всё же работающих. Это слегка успокаивало.

«Ладно — дикари. Чего от них ждать, кроме дикарства… Но Гварза-то куда⁈» — Гедимин сердито щурился на чёрный песок. «Отрезать куски от времени… Что, если ко мне приложить линейку, от меня куски отвалятся? Зря Вепуат и Гварза поощряют суеверия. Сразу надо было пресечь… Надеюсь, жрец не пойдёт болтать по базе. Кто тронет мою работу — руки переломаю.»

6 день Воды, месяц Льда. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

От термочаши, поставленной под пульт управления, тянуло тёплым воздухом. Пол вокруг неё уже ощутимо прогрелся, и Гедимин передвинул её подальше от кресла, в проход. Сквозь отверстия в зеркальных стенках тепло и впрямь выдувало параллельно земле, хотя у сармата, как он ни просчитывал воздушные потоки, такая картина никак не складывалась. «Местная физика, мать её колба,» — Гедимин со вздохом отвернулся от чаши и перевёл взгляд на монитор. На глаза попались часы — почти пустая верхняя колба и струйка чёрного песка, отсчитывающая последние минуты смены.

Песок иссяк, когда Айзек, спустившийся в бункер, подошёл к Гедимину. Взглянув на часы, он еле слышно хмыкнул.

— Вижу, точность на уровне?

— На местном уровне, — буркнул Гедимин, останавливая руку на полпути к часам. — Кто сейчас на смене? Ты? Филки?

— Ансур уже на подходе, — Айзек оглянулся на приоткрытый люк, из которого тянуло холодом. — Что с часами? Никаких странностей не заметил? Ничего не взорвалось?

Гедимин недовольно сощурился.

— Ты долго собираешься поощрять суеверия? Часы не взрываются.

— Как и колёса, да? — Айзек криво ухмыльнулся, но тут же выставил руку пустой ладонью вперёд. — Я ничего не поощряю, атомщик. Но и не вижу смысла убеждать там, где всё и без меня очевидно. Когда местные поймут, что опасности нет,