Обратный отсчет - Токацин

— Можно насыпать всякой трухи сантиметра на два, как у тебя на складе, где пластины, — предложил Вепуат. — И переложить их все трухой, слой за слоем. Куда-то пристроить, чтобы не трогали…

— На склад, — отозвался Гедимин, думая о горючести растительной трухи. «Хотя — пепел тоже мягкий…»

— У Кут’тайри никто не бродит, — сказал он, заворачивая каждую трубку поверх «ветоши» в защитное поле. — А он, если и наступит, не раздавит.

Вепуат недоверчиво хмыкнул, поддевая пальцем полый стержень. Гедимин только ухмыльнулся. Он обращался с ценными трубками предельно осторожно, но на деле с ними ничего не сделалось бы ни от случайного падения, ни от удара по чьей-нибудь голове. «И всё же — лучше не рисковать. Возись потом с переплавкой…»

… — Кут’тайри!

Пока Гедимин вносил пучок длинных трубок в ангар, Вепуат, проскользнув под его рукой, уже добрался до склада и теперь звенел мешками с шихтой, расчищая место. Озадаченный жрец отступил к стене и молча наблюдал за рассыпанием по полу растительного мусора. Трубки укладывал сам Гедимин; они легли у стены двумя слоями, проложенными трухой. Сармат просканировал их «хранилище», положил сбоку камешки, чтобы не дать «холму» рассыпаться, и довольно хмыкнул.

— Пока сойдёт. Следующую партию положим вот здесь.

Он подобрал пару мешков с «чёрным песком» и закинул на плечо. По меркам сармата, они были миниатюрными, почти невесомыми.

— Сам не трогай и никого не пускай, — предупредил растерянного жреца Вепуат, перекладывая упавшие мешки в общую груду. — Это очень важные штуки.

— Нечто для дома Пламени? — спросил тот, издалека разглядывая насыпь из лиственной трухи.

— Ещё важнее, — Вепуат широко ухмыльнулся. — Это твэ… вместилища для самого Пламени. Для самой-самой его силы. Так, Хеттийиррн?

Гедимин недовольно сощурился.

— Постарайся не поджечь труху, — буркнул он, глядя на Кут’тайри, чья шея и руки медленно покрывались раскалёнными добела пятнами. — Ты будешь тут… ну, вроде хранителя. Этим штукам нужен покой.

Побелевшая грива Кут’тайри взлетела кверху, превращаясь в языки пламени. Гедимин видел это краем глаза, с мешками на плече выходя со склада. «И он волнуется,» — криво ухмыльнулся сармат, выбираясь из здания. «Надеюсь, мне дадут их спокойно доделать. Жаль, тиглей всего два…»

7 день Камня, месяц Льда. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

На дне верхней колбы песочных часов осталось совсем чуть-чуть чёрного порошка — устройство отмеряло последние минуты ночной смены. Гедимин наклонился и придвинул ажурную термочашу ближе к левой ступне. «Что-то становится прохлад… Hasu!»

Камешки в чаше почернели и еле-еле светились. Гедимин выхватил один из них — ладонь даже не обожгло.

— А всё говорят — реактор фонит… — сармат с тяжёлым вздохом вытряхнул кейек из чаши и снял с плеча сфалт. — Опять разрядились, мать их пробирка…

Дожидаясь, пока осколки вберут излучение и разогреются, Гедимин вспоминал, сколько облучённых и необлучённых «термоэлементов» расставлено по всему посёлку. «Одни я нагревал облучением. В другие добавлял камешков. Но остыли, наверное, все. Надо будет пройти по лагерю…»

Кто-то рывком сдвинул крышку люка. Первым в туннеле показался смущённый филк. Следом спустился Айзек, шагнул к стене, пропуская операторов к щиту управления, и жестом подозвал Гедимина. Сармат, удивлённо хмыкнув, перевернул часы и двинулся к нему.

— Тебе древесина нужна? — спросил Айзек.

— Сырая? Может пригодиться, — осторожно ответил Гедимин. — Не знаю, насколько она качественная…

Айзек рассеянно кивнул, думая о чём-то своём.

— Собирайся, — велел он. — Твой плазморез пригодится. Едете вдвоём с Вепуатом.

«Едем?» — Гедимин мигнул. «На бронеходе? Куда⁈»

— К порталам? — спросил он. — Что там? Авария?

— С кочевниками, — отозвался Айзек, похоже, сбитый с мысли. — К ближайшим зарослям. Соберёте десять тонн органики и вернётесь. Внешний слой древесины можешь взять себе, можешь отдать, — Би-плазме без разницы, органика — она органика и есть. Не меньше десяти тонн, в запас на два месяца. Вепуат найдёт заросли под вырубку и прикроет тебе спину. Приключений не искать! Ясно?

Гедимин растерянно хмыкнул.

— Дерево для Би-плазмы? На субстрат? Ты что, её полностью перевёл на местную дрянь?

— Кому дрянь, а кому пища, — отозвался Айзек. — До сих пор от тебя жалоб не было. Иди! Мне ещё субстрат готовить, а утренняя загрузка уже пропущена!

— Так грузи кассеты из Ураниума, — Гедимин недовольно сощурился. «Вот уж не думал, что нас кормят местным. Он же привозил раньше субстрат с Земли…»

— Какой Ураниум⁈ Она два месяца питается только местным. Полностью акклиматизированная культура, — Айзек сердито фыркнул. — До полудня подышит воздухом, но субстрат будет нужен — и уже сегодня. Десять тонн, запомнил? Гедимин, ты раньше быстрее просыпался!

Резко развернувшись, он зашагал к бараку. Гедимин растерянно смотрел ему вслед. «Органику надо будет ещё перегнать. Интересно, где у них…» — он оборвал бесполезные мысли и развернулся к горячему цеху. «Би-плазма подождёт. Сначала — твэлы. Закончу с литейной станцией — там видно будет.»

…С Вепуатом он столкнулся на обратном пути, когда нёс готовые трубки на склад. В подогреваемых коридорах сновали филки. Снаружи, подпирая прозрачные «стены», лежал полуметровый слой рыхлого снега. Следов на нём не было — наружу никто не лез.

— Геди… А-а, у тебя стержни, — Вепуат остановился на бегу, едва не зацепив руку с зажатыми в ней трубками. Гедимин отдёрнул её и сердито сощурился.

— Айзек тебе сказал? — Вепуат вместе с ним свернул к цеху. — Вот думаю — нам дроны нужны, или наручных сканеров хватит? На больших площадях дроны, конечно, лучше, но тут везде разломы — и выходит так на так. Думаю — пусть летают тут. Мало ли, куда их там занесёт. Ищи потом…

Гедимин слушал его и молча щурился. «Литейная станция,» — повторял он про себя. «Сначала — твэлы. Остальное — потом. Иначе работать не дадут.»

…Двери цеха были закрыты не так, как с вечера, и Гедимин насторожился. «Возгонщики руды? Да где они её нашли — под снегом-то?» — он отодвинул дверную створку и удивлённо мигнул. У возгоночной печи, открыв заслонку, стояли четверо филков. Один из них засунул внутрь кованый стержень, остальные внимательно смотрели на металл. Грелся он медленно — возгоночные печи за ночь заметно остыли.

— Триста-триста пятьдесят, не больше, — сказал филкам Гедимин, взглянув на красные камешки. —