Обратный отсчет - Токацин

— Действуй, — отозвался один из них, без споров отгоняя остальных от жерла; по голосу Гедимин узнал Альгота. — Есть возможность перекрыть доступ воздуха? Не повлияет на температуру?

— Давление, — перебил его другой филк, с сомнением глядя на печь. — Как тут обеспечить равномерное давление? Я говорю — лучше снаружи. Защитные поля, всё такое… А камни насыпать снизу и сверху. Эта печка серьёзного взрыва не выдержит.

Гедимин мигнул.

— Что вы тут собрались взрывать? — спросил он, прикрывая сопло излучателя. Камешки в печи из тёмно-красных стали оранжевыми, наружу ударил горячий воздух, и сармат задвинул заслонку.

— Субстрат, — буркнул Альгот. — Центнер-два можно перегнать в пробирке. Для десяти тонн нужна нормальная печь. А здесь нет ни одной. Эй! А ты, вроде, должен был за ним ехать?

— Съезжу, — отозвался Гедимин, отворачиваясь от печи к закрытому складу. В мозгу уже всплывали, то проясняясь, то тая, чертежи перегоночного агрегата из защитного поля, валунов и мёрзлого гравия. «Давление им будет. А вот как они потом соберут субстрат по всему холму — не знаю.»

…Штабель из «чёрнопесочных» трубок и руды подрос на десяток сантиметров — Гедимин не жалел трухи, подсыпая её со всех сторон, чтобы оболочки твэлов лежали, как на мягком матрасе. Уже отходя от штабеля, он услышал звон, взглянул под ноги и недовольно сощурился — едва не раздавил сосуд из цветного стекла, опрокинутую пирамидку на ножках. Красноватая жидкость выплеснулась из чашки, обрызгав каменный бордюр.

— Зря ты это сюда ставишь, — сказал сармат, протягивая чашку молчаливому жрецу. Тот выбрался из гамака, но близко к Гедимину не подходил — наблюдал издалека.

— Это было для Пламени, — отозвался он, рассеянно прижимая чашку к груди. Его взгляд был направлен на камни, забрызганные красной жидкостью. Гедимин открыл было рот, но только дёрнул плечом и ускорил шаг. «Сейчас — точно не до него и его суеверий. В реактор свои чашки не суёт — и на том спасибо.»

Стоило выйти из цеха, в лицо ударил холодный ветер. Там, где заканчивался подогреваемый коридор, теперь зиял новый проход, на полметра засыпанный снегом. В снегу темнели цепочки глубоких следов — кто-то прошёл туда и обратно, в спешке пытаясь шагать на узкой, сложенной ступне — и тут же проваливаясь.

«Шлюзы!» — Гедимин, сердито щурясь, натянул поперёк коридора двойную полупрозрачную плёнку. Сквозняк прекратился. На дальнем конце «туннеля» вспыхнул жёлтый фонарь, потом он закачался, быстро приближаясь.

— Вернулся? — спросил Вепуат, заглядывая в узкий проём; он не стал открывать шлюз полностью, только прорезал щель в «створке». — Самое время. Я вот думаю — мы сами по себе тяжёлые, так? Значит, к десяти тоннам надо ещё прибавить полторы. И там ещё всё племя. Что-то мне кажется — он не потянет. Ходки три надо будет сделать. Так?

— Ты про что вообще? — спросил Гедимин. Хотя о недоделанных твэлах можно было на время забыть, мозг на Би-плазму и её субстрат переключаться отказывался. «Вепуат уже собрался,» — думал он, глядя на заснеженный коридор и протоптанные следы. «И что-то высчитывает. А я… Надо будет помочь им с перегонкой. Кажется, понял, чем греть и как улавливать…»

— Сааг-туул, — Вепуат, уступая сармату дорогу, нетерпеливо махнул рукой вдаль по коридору. — У него грузоподъёмность не бесконечная. Тем более — он у них не совсем здоровый. Три ходки, по шесть деревьев за раз, — это должен выдержать.

Гедимин, ускорив шаг, машинально сложил ступню — и провалился по щиколотку в снег, едва не потеряв равновесие. Пальцы упёрлись во что-то твёрдое и колкое. Сармат выдернул ногу и широко развернул ступню. Снег затрещал, просел на пяток сантиметров, но выдержал.

— Не ушибся? — Вепуат, присев на корточки, заглянул в яму и хмыкнул. — Иглица! Хорошо её засыпало. Интересно, ей это не вред… Эй! Смотри на листья!

Он сунул фонарь в часто растущие «лезвия». Гедимин нехотя взглянул на растение и увидел на блестящих гранях листьев множество ямок. В некоторых из них застряли светло-синие бугристые бусины. Вепуат выдернул одну из них и радостно хмыкнул — «бусина» выпустила едва заметные ножки и поползла по его ладони.

— Так и знал — где флора, там и фауна, — Вепуат перевернул «насекомое» брюшком кверху. — Ага! Челюсти. Оно грызущее… Эй!

На одном из щитков его пальца проступила чёткая царапина.

— Ты и это собрался приручать? — Гедимин брезгливо поморщился. Вепуат, не отвечая, сдвинул щиток над респиратором и дохнул на ладонь. Животное замерло, потом внутри его панциря что-то зашкворчало — и он, раздутый изнутри, лопнул, забрызгав пальцы сармата пеной. Тот с радостным хмыканьем сбросил останки в пробирку и прикрепил её к поясу, снаружи брони — и подальше от лишнего тепла.

— Такой вот метаболизм, — пробормотал он, задумчиво глядя на растение и его паразитов. — А челюсти у них ничего так. Привыкнешь к такой вот пище…

На дальнем конце туннеля что-то зашевелилось и шумно вздохнуло. Гедимин молча взял Вепуата за плечо и подтолкнул к выходу. «Поедем на сааг-тууле,» — в мозгу наконец прояснилось, и мысли потекли по нужному руслу. «Опробуем транспорт и проверим грузоподъёмность. Где тут ближайшая крупная роща?»

…С бронированных боков свисали в два яруса прозрачные «карманы» — пузыри защитного поля. Вепуат развесил их между «дверей» «передвижного лагеря», чтобы не замуровать кочевников внутри. Кто-то из них выбрался на панцирь и теперь, кутаясь в накидки, смотрел, как сарматы поднимаются на хребет. Если зверя вчера и замело снегом, он успел отряхнуться, только над дыхальцами синели полосы инея. На боку, отслеживая движения сарматов, открывались и захлопывались круглые глаза. Гедимин всматривался в броню, стараясь не прикасаться к её стыкам, — наступить на глаз или дыхальце совершенно не хотелось.

— Как он сегодня? Не сонный? Может, горячей воды? — деловито расспрашивал Вепуат, уже устроившийся на загривке рядом с «погонщиком»-Джагулом. Кочевник держал в руках длинную кость с нанизанными на один конец ракушками. Серьёзного удара, способного привлечь внимание сааг-туула, этот шест не выдержал бы, — возможно, внимание привлекал именно треск ракушек и насыпанных в них камешков. Второй Джагул, тоже с шестом, устроился над одним из поясов конечностей ближе к хвосту. Никакой сбруи на панцире не было, никаких креплений, кроме естественных выступов брони, — тоже.

— Зверь здоров, — голос Джагула из-под толстой ткани, прикрывающей лицо, звучал глухо,