Обратный отсчет - Токацин

Он покачал головой. В коридоре зашуршало — сармат в эластичном комбинезоне пробирался в люк. За ним спустились двое филков.

— Дасьен часы перевернул, — доложил Ансур, подойдя к щиту управления. — А громко они дребезжат. Когда над ухом. Но с утра все галдят, и ничего не слышно.

Гедимин уступил место за пультом, передвинул термочашу к стене и опрокинул массивную часовую колбу. Отсчёт первой утренней смены пошёл.

…Что-то завывало по ту сторону прозрачной стены. Гедимин посмотрел сквозь неё и удивлённо мигнул. Крупные хлопья снега валили под углом к земле. Налетающий ветер швырял их на защитное поле, закручивал секундный вихрь и тут же рассыпал его. Сквозь снегопад еле-еле виднелся дальний фонарь у входа в горячий цех.

— Вода! — шумно выдохнул Вепуат, выбираясь из душевой. Его перья шевелились, отряхиваясь, а растопыренные крылья покачивались за спиной — пока ещё вразнобой, но сармату уже нелегко было держать равновесие. Он встряхнулся всем телом — перья с треском улеглись на броню.

— Замёрзшая вода — тоже вода, — он кивнул на защитное поле, заваливаемое снегом. Гравий снаружи засыпало на пять сантиметров, и слой, как его ни сдувало, постепенно нарастал. Термометр, высунутый из-под купола, показал минус сорок пять, а ощущения в пальцах — что там совершенно нечего делать.

— Дасьен выдрал листок из блокнота, — хмыкнул Вепуат, глядя на барак. — Ну, из того, что Альгот подарил. Висит теперь на стене. С расписанием реакторных смен. Так расчерчено аккуратно, и время подписано — «два часа ноль ноль минут»…

— И что? — Гедимин недовольно сощурился. — Когда все писали на листьях, было лучше? Этот материал, по крайней мере, стандартизируется.

— Ага, — кивнул Вепуат. — Я и говорю — всё очень аккуратно.

Из барака выбрался филк в белом комбинезоне. Взглянув на прозрачную стену и буран за ней, он ошалело мигнул и быстро пошёл к душевой. «У Альгота новый краситель? Белого не помню…» — Гедимин осёкся и еле слышно помянул уран и торий.

— Он что, в земной одежде? А как же…

— Так местной на всех не хватает, — Вепуат развёл руками. — Не голым же ходить. Холодно.

— Эта штука прямо на нём ни во что не мутирует? — Гедимин поддел когтем чёрные перья на чужой броне. Вепуат, недовольно хмыкнув, отодвинулся и пригладил их.

— За ними следят, я думаю. На ночь засовывают за экран… может, в Ураниум возят. Вместе со всем оборудованием.

— А сами они тогда как? Два часа голышом в бараке? — Гедимин украдкой погладил свой скафандр, спасающий его от подобных «экспериментов». — Надеюсь, хоть подштанники им выдали…

Из барака, тяжело ступая, выбрался Кенен Гварза. Он посмотрел на буран, на передатчик на запястье, пробормотал что-то про Сатурн и Юпитер и, вскрыв защитное поле, выломился во временный шлюз, а из него — наружу. Гедимин смотрел, как он, чуть пригнувшись, бредёт против ветра, потом сдаётся и идёт по направлению воздушного потока. Через несколько секунд в снежном вихре развернулось защитное поле. Гварза выгнул его полумесяцем и растянул над «стеной» пузырь-«крышу». Гедимин ошалело мигнул.

— На стрельбы? Во второй очереди я, — проговорил на ходу филк, выбирающийся из барака. За ним вышел ещё один, в войлочной куртке и кожаных штанах. Ещё одна полоса кожи обхватила лоб; над ушами с неё свисали треугольники плотного войлока. Гедимин снова мигнул.

— А страховочные тросы дадут? — спросил филк в куртке, выглядывая сквозь прозрачную стену. — Или кого занесёт, того к весне откопают?

Вепуат беззвучно хмыкнул.

— Гварза коридор построит, — пообещал он, вглядываясь в буран. — Ага, вот и он!

Защитное поле между бараком и душевой выгнулось пузырём и втянулось в воронку нового «туннеля» — в системе «Элидгена» появился ещё один крытый коридор. В него тут же устремился горячий воздух, а под «крышу», к сарматам, — промороженный, пополам с хлопьями снега. Гедимин схватился за генератор поля, скручивая коридор теплозащитным зигзагом. Вепуат, не вмешиваясь, набрал снежных хлопьев и задумчиво смотрел, как они тают.

Из-за подсвеченного подъёма показались плавники на меховой шапке — а потом и весь Скогн и ещё трое за ним. Они приостановились у обрыва, и кто-то, нагнавший их, сердито заверещал.

— Мастер Дим-мин, — заговорил первый абориген, дотрагиваясь пальцами до лба. — Сегодня откроется дом стекла… а-а-а-а-а-а!

Всю группу будто ветром отнесло за барак. Из обрыва прямо сквозь мёрзлый гравий «проросла» голова бронированного змея. Она ткнулась в защитное поле, и Гедимин еле успел его уплотнить. «Стены» вместе с «потолком» пошли пузырями.

— Вниз! — завопил Вепуат, подпрыгивая на месте и тыкая пальцем себе под ноги. Существо, прогудев что-то неразборчивое, ушло в землю на полметра. Голова всё ещё оставалась снаружи, хоть и легла челюстью на гравий. Филк, высунувшийся было из барака, с воплем шарахнулся назад.

— Вы здесь? — выдохнул Гедимин, изумлённо мигая. — И вода не мешает?

— Вниз не течёт, — прогудел Текк’т, не открывая рта. — Что-верх — нам всё равно. Многие здесь. Та же работа?

…К Сарматскому холму приползло пятеро Текк’тов. Для большего числа уже не было ни работы, ни места. На экране сигма-сканера отражались пещеры, заваленные стопками пластин обшивки, каменными трубами и плитами. Над ними высились поставленные на торец цистерны водохранилищ. На небольших свободных пятачках Текк’ты, разделив между собой остатки заготовок, мяли бесформенный камень. Гедимин заглянул в список деталей и одобрительно хмыкнул. «Счёт уже на дни. Через неделю… да, вон тот массив через неделю вылежится. Он уже практически стабилен. Неделя — и можно начинать монтаж…»

… — Сила Пламени да не иссякнет, — с вежливой улыбкой сказал Кут’тайри, завидев Гедимина. Беглый жрец стоял посреди горячего цеха, рассеянно глядя на Скогнов-стеклодувов. Сборная «бригада» из Синви и Сэви таращилась на него в ответ. Более привычные тоготцы обсуждали работу и на чужака даже не глядели — только уши слегка отклонялись к затылку.

— Угу, — буркнул Гедимин, переводя на Кут’тайри тяжёлый взгляд. — Двое часов измеряли время всю ночь. Что там с угодностью богам?

За стеной громыхнуло — кто-то из филков попал-таки в мишень из мёрзлого гравия. Следом застучали обломки. Тоготцы, прижав уши, выглянули из-за печи. Кут’тайри не шелохнулся.

— Плохих знаков я не видел, — спокойно ответил он. — Но твои дела меня тревожат. Ты могуч, но