Обратный отсчет - Токацин

успел подумать пару очень неприятных мыслей о реакторе — но сирена молчала, и дозиметр не верещал, и это немного успокаивало. Выпроводив филка из цеха, он двинулся следом, но Вепуат обогнал его — чтобы встать, охнув, поперёк дороги.

Коридор всё-таки уцелел. В его стенке зиял круглый пролом в рост сармата. По ту сторону растянулась тёмная громада. Сааг-туул даже лёжа нависал над сарматом, крошечным на его фоне. Рядом с Гварзой и четвёркой хмурых вооружённых филков стояли Джагулы.

«Урджен?» — Гедимин, увидев знакомые цацки, недобро сощурился. «Теперь ему что приснилось?»

Он посмотрел на Гварзу — тот, едва заметно кивнув сарматам, снова перевёл взгляд на Джагулов. Занимали его именно кочевники — значит, до Гедимина или Вепуата докапываться не собирался.

— Мы всё видели, — угрюмо сказал кто-то из Джагульских вожаков, обведя широким жестом пустую окраину. — Как ходят бойцы. Как прячутся белые палки. Тут склон открыт. Вы все как на блюде — бери и ешь.

— Ты уже пробовал подойти к холму незаметно? — холодно спросил Гварза. — У лагеря хватает глаз, чтобы следить за округой. Знаешь, откуда ждать опасности? Скажи прямо. Сны и опасения мне не нужны.

— Сон про ночной ветер — плохой сон, — пробормотал Урджен из-под узорчатой тряпки, закрывающей пасть. Гедимин недобро сощурился. «Он-то сам разбирается в этих приметах?»

— Мы не карлики, чтобы попусту болтать, — отозвался другой вожак. — Мы хотим заслонить этот склон. Зрячие камни будут следить. А смотрящий за ними — поднимет зверя и всех вас. Никто не пройдёт мимо камней.

Гедимин изумлённо мигнул. «Зрячие камни⁈ Так у них есть… И Гварза до сих пор не отнял⁈»

— Смотрящий — из вашего племени? — Гварза нахмурился. — Не пойдёт. Нужны двое. И один — из нас.

Джагул склонил голову, странно приподнимая плечи, — будто пытался её в них втянуть.

— Пусть так. Возьми у Урджена камни. Бери все, расставь их и следи. Ваш шум мы услышим.

«Видимо, камень-приёмник у них один,» — мелькнуло в голове у Гедимина. Сердце сделало лишний удар. «И, выходит, мы всё-таки увидим, как эта система работает…»

— Покажи, как ставить и как смотреть, — велел Гварза, коротким жестом подзывая Гедимина. — Не мне. Ему. Им двоим.

Урджен смерил Гедимина угрюмым взглядом, резко вскинул ладонь в его сторону и отвёл, не коснувшись брони.

— Тебя видно. Значит, ты тоже увидишь. А иногда — как сплошная скала. Тогда камень не скажет. Смотри.

Он открыл разукрашенную сумку у пояса, растянул шнуровку. Внутри был ком шерсти. Джагул выудил из волокон гладкую гальку с неподвижным бликом на боку, потом достал ещё две.

— Эти — только смотрят, — он ткнул пальцем, закрытым перчаткой, в какие-то неровности шлифовки и сгрёб гальку в ладонь. — Вот этот — говорит.

Это была отшлифованная каменная пластина с перекошенными краями — какой-то оплывший и изгрызенный диск шириной в три пальца. Гладкую поверхность покрывали блики. Джагул перевернул камень — они не шелохнулись.

— Говорит со смотрящими. Говорит с тобой, — Урджен протянул камень Гедимину гладкой стороной вперёд. Сармат мигнул. Блики-«глаза» теперь таращились на него. Ничего, кроме них, Гедимин не видел и ничего, кроме небольшой тяжести, обычной для плотного минерала, не ощущал.

— Не хочет, — пробормотал он, взвешивая обломок на ладони. «Может, тут ещё ничего не подключено? Какие-то кабеля нужны… передатчики…»

— Вот так бери, — Урджен сложил ладони лодочкой, будто удерживал что-то на них. Гедимин повторил его жест. Теперь камешек сложнее было выронить — на этом различия и заканчивались.

— Он что-то должен отобразить? — Вепуат, не стерпев, заглянул из-под локтя в «экран». — Я ничего не вижу.

Урджен, коротко фыркнув, сунул ему круглые окатыши.

— Это поставь там, где нужно. А это — держи в руках. В руках, на теле… Он должен привыкнуть. Когда привыкнет и будет тебя знать, начнёт говорить.

— Всё время носить на себе? — Вепуат оживился, словно услышал что-то знакомое и понятное. — Сколько дней? Тринадцать? Восемь?

— Уррх… День или два целиком. У Джагулов так. У вас — не знаю.

Гварза нетерпеливо зашевелился.

— С настройками приёмника понятно. Пора ставить передатчики, — сказал он. — Кет, твои предложения?

Гедимин мигнул.

— Я не спец по волшебным камням.

Гварза посмотрел на небо. Гедимин невольно проследил за его взглядом — над долиной нависали серо-стальные складки, изрезанные холодно светящимися бороздами. «Эффект Черенкова,» — сармат криво ухмыльнулся. «Хоть что-то знакомое. Так, сосредоточься. Камешки… Вопрос в том, с какой стороны у них линзы…»

— Эти штуки видят всей поверхностью или только этим пятном? — он, отобрав у Вепуата камень, тронул пальцем неподвижный «блик».

— Всеми собой, — ответил Джагул. Кочевники смотрели на сарматов озадачено, будто ждали чего-то другого.

«Обзор по всей сфере… ну, предположим. Тогда, если закрепить их в верхнем слое, на краю… край может обсыпаться, нужен штатив…»

— Держи, ты главный, — буркнул он, сунув плоский камешек Гварзе, и сжал кругляши в кулаке. — Пусть к тебе привыкает.

…Метки — треугольники, сложенные из жёлтого гравия — из долины не просматривались. Даже на очищенной от снега кромке обрыва блестящая галька не выделялась — Гедимин, ненадолго переведя взгляд на тропу, с большим трудом высмотрел «камеры», хотя сам же их туда и ставил.

— С двух шагов не найдёшь, — сказал Вепуат, когда сармат поднялся на плато, и едва не наступил на зрячий камень. Гедимин тронул треугольные метки, политые водой и уже намертво примёрзшие, и довольно хмыкнул.

— Когда гравий оттает, придётся монтировать заново, но пока — сойдёт. Теперь будем видеть всё с восточной стороны и хороший кусок плато. Если эта штука вообще заработает.

Он оглянулся на неподвижного сааг-туула. Зверь, затащенный кочевниками на плато, уходить никуда не собирался. Рядом, наблюдая за «монтажниками», стоял, сложив руки на груди, Кенен Гварза, а возле него — двое угрюмых замерзающих филков.

— Готово, — сказал им Вепуат. — «Камеры» расставлены. Кого сажаем за «монитор»?

Гварза поморщился.

— Хьюго?

— Это просто кусок камня, — пробормотал филк, глядя себе под ноги. — Просто камень. Я не понимаю… это шутка такая?

Вепуат осторожно тронул его за плечо.

— Никаких шуток. У местных всё прекрасно работает. И мы освоим. Пока возьму его себе. Потом, как разберусь, научу тебя. То, что он оператор, — это уже наверняка? Ничего не изменится? Просто,