Обратный отсчет - Токацин

— На время закрыть дырку — сойдёт, — сказал Гедимин, старательно отводя взгляд от кривых каменных наплывов. «Конструкцию», если её можно было так назвать, лепили наспех, к самому туннелю ещё и не приступили, но сармат при её виде расплывался в нелепой ухмылке. «Работа всё-таки движется. Вот и новый этап.»

…Со спины сааг-туула не было видно ни крышек новых шахт, ни ущелья и деталей, сложенных вдоль его «стен». Гедимин смотрел вперёд, ничего не замечая вокруг; перед мысленным взором застыла система ходов, забитая скомканным камнем. Внутренние стенки туннелей-трубок были зеркально гладкими.

— Им нужно место, чтобы развернуться, — Вепуат, объясняющий что-то Джагулам-погонщикам, чуть повысил голос. — Когда всё внизу будет поставлено, куда надо, вытащенное засунут обратно. И тоже соберут вместе.

— Это будет дом высотой с холм, — пробормотал Джагул, и Гедимин увидел его прижатые уши и настороженный оскал. — Больше, чем все башни Кьюссов.

— Пламени нужен большой дом, — Вепуат ухмыльнулся. — Вам повезло увидеть такую стройку. Сколько лет здесь ничего такого не делали?

— Жить в скале… — Джагул странно дёрнул плечами. — А если она ляжет на голову? Текк’ты умеют проходить насквозь. А чтобы Геджер плавал в камне, я не видел. И ты, Урху, тоже.

— Прочная постройка будет стоять и никуда не ляжет, — отозвался Вепуат. — И выходить из неё будут нормально — через двери.

— А если кто-то встанет у дверей? — Джагул криво ухмыльнулся. — И направит оружие?

Вепуат недобро усмехнулся в ответ.

— Не завидую я тому, кто так встанет.

…Сааг-туул склонился над каменной крышкой и долго её обнюхивал. Его хвост высоко над землёй качался из стороны в сторону гигантским маятником. Ложиться зверь не стал, как по нему ни хлопали трещотками, и Вепуат, не дожидаясь, пока он успокоится, скатился по передней лапе мимо открывающихся вдоль «дороги» глаз. Гедимин спустился следом. Зверь шумно выдохнул и попятился к тропе. Шум трещоток смолк — и он, будто этого и ждал, развернулся и побежал вниз по склону. Хвост свистнул высоко над головами сарматов, и Гедимину представилось, как роговые наросты врезаются в скалу и дробят её на куски.

— А они тревожатся, — пробормотал Вепуат, глядя вслед «передвижному лагерю». — Весь день глазели на ущелье. Только и разговоров, что о нашей стройке.

— Да пусть радуются, что не им таскать, — отозвался Гедимин. Сааг-туул не зацепил хвостом ничего из построек, и сармат уже забыл о нём. Теперь, из коридора, он слышал странные взвизги и попискивания со дна ущелья. Через несколько секунд он обогнул горячий цех, вывернул к обрыву — и остановился, растерянно глядя на долину. Среди огромных каменных деталей сновали Скогны. Кто-то взобрался на цистерну и тщательно прощупывал и простукивал тектон, а потом ещё и лизнул. Кто-то выбрался из трубы и ждал, когда пролезут идущие за ним — похоже, все полые конструкции были изучены и снаружи, и изнутри. Поодаль, расстелив перед собой снятую и вывернутую наизнанку одежду, сидел на корточках ещё один Скогн и что-то чертил на выделанной коже. Приглядевшись, Гедимин увидел «снимок» обрыва с лежащими под ним каменными деталями. В рисунке не было даже намёка на объём или дистанцию, будто плоские куски тектона впечатались в такую же плоскую скалу. Вся схема пестрела непонятными значками, особенно много их было внутри изображений деталей, вдоль их краёв.

— Что там? — встревоженно спросил Вепуат, выходя к обрыву. — А-а… Так и знал, что мимо не пройдут.

Гедимин еле слышно хмыкнул. «Чертёжник» на дне ущелья разрисовал одну сторону одежды и перевернул «лист». «Снимки» шли полосами, насколько хватало места, — как кадры, расставленные сверху вниз.

— Что он там чертит? — спросил сармат. — И почему на одежде? Сотрётся же всё.

— Это зимняя одежда, сейчас она им без надобности, — прошептал Вепуат со странной ухмылкой. — Пока в город не вернутся, могут её не надевать. А там — за один раз не сотрётся. А зачем на одежде… ну, помнишь тот договор о металле и подъёмниках?

Гедимин мигнул.

— Это важные записи для каких-то… старейшин? Но на кой им это? Повторить у себя? Зачем⁈ Это оборудование под одну задачу…

Вепуат пожал плечами.

— Если все местные всполошились, значит, есть из-за чего. Я вообще боялся, что они вылезут, пока тут Текк’ты. Змей лежал у шахты, большие вещи катались, — могло и зашибить.

…Гедимин ещё слышал голоса со дна ущелья, когда закрывал «шлюзы» горячего цеха. Поддон-«передатчик» в этот раз вытащили к печам. Кут’тайри устроился у стены и молча наблюдал за рассыпанием горючей смеси.

— Значит, настраиваться на определённый приёмн… порта… костёр вы не умеете? — деловито спросил Вепуат, отвернувшись от поддона. — Жаль. Связались бы сразу с Куттушем, не перебирая все города.

— Я узнаю огонь Куттуша, когда его увижу, — отозвался жрец и придвинулся ближе. — Жар везде разный на вкус.

Сарматы переглянулись.

— Первым в канал, как всегда, полезет Аса’ан, — пробормотал Гедимин, тронув закреплённый на запястье генератор защитного поля. Вепуат несильно надавил ему ладонью на грудь, отодвигая от костра.

— Полезет, не без того… Гедимин, ты, главное, стой спокойно и молчи. Внушай почтение. А кто куда полезет — уже моё дело.

Сармат сдержанно хмыкнул и сложил руки на груди. Генератор защитного поля, впрочем, держал наготове.

… — И жар её печей да не остынет!

Высокие языки пламени опали. Шар, по мере горения свернувшийся из остатков топлива, сиял изнутри красным светом и готовился вспыхнуть с новой силой. Гедимин переступил с ноги на ногу и покосился на Вепуата с нарастающим уважением. «Столько слов, и все без смысла. Как он выносит ритуальные говорения? И запоминает же, что там кому и когда…»

Пламя взвилось к потолку. Жрец, до сих пор молчавший и прятавшийся за углом печи, шагнул вперёд, «черпая» огонь растопыренными пальцами.

— Куттуш открывает ворота!

…Они выглядывали из костра настороженно; отдалённо гуманоидные силуэты размывало пламенем, они менялись в размерах и теряли форму, но Гедимин различал очертания прижатых ушей по искрящимся краям.

— Вот дом стекла, о котором говорил вам Кут’тайри, — произнёс Вепуат с незнакомой торжественной интонацией, широким жестом обводя печи и складчатые стены. — Он выдержит сильнейший огонь. Тут всегда горят печи, и огненные чаши дают высокий жар. Здесь побывали многие Сэта. И мы были в разных городах.