Обратный отсчет - Токацин

15 день Кислоты, месяц Льда. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

— О да, — Айзек едва заметно поморщился. — Кут’тайри — это надёжный информатор. Кому и верить, как не ему…

Гедимин, уловив в его голосе издёвку, сердито сощурился.

— Да я не про Кут’тайри! Может, он врёт, может, ему померещилось… Но — если всё так и есть? Мы ведь даже не знаем, где этот Куттуш! А он, наверное, неблизко…

— И что? — Айзек снова поморщился, в этот раз — уже не скрываясь. — Я не понимаю — чего ты так вцепился в этих аборигенов? Допустим, Шакха у нас под боком, понятно, зачем налаживать отношения. Допустим, Аса’ан — источник уникального сырья, которое спокойнее мирно выменять. До Куттуша тебе какое дело? Местные без тебя не разберутся? Лучше бы сказал, что ты думаешь об операторских сменах. Запуск-глушение каждая из них провела, две недели отработала. Пора уже делать выводы. Что скажешь?

Гедимин досадливо поморщился.

— Что я скажу? Операторы как операторы. В двух рычагах не запутались — уже хорошо. Выбирать, сам знаешь, не из чего.

Айзек посмотрел на потолок.

— В двух рычагах не запутались… Гедимин, им предстоит управлять атомной энергостанцией. Ты им готов доверить реакторы? Или обойдутся рычагами попроще?

Гедимин шумно вздохнул.

— Айзек, станцию, для начала, надо бы построить. Где экранирующие материалы? Где мифрил, ипрон, из чего мне делать твэлы?

Айзек вздохнул в ответ.

— Гедимин, тебе знакомо понятие «параллельные процессы»?.. Мифрилы и всё остальное — не раньше месяца Пустоты. Сейчас к рудникам не подступиться. Разбирайся с каменными конструкциями… а операторам я скажу, что нас их работа устраивает. Нас — это меня и тебя, так?

— Да говори что хочешь, — Гедимин, пожав плечами, развернулся к выходу. Наверху уже скрежетала отодвигаемая крышка, тянуло сквозняком — филки-операторы спускались в реакторный бункер. За спиной раздался шорох и негромкий стук — Айзек перевернул песочные часы, запуская отсчёт первой утренней смены. Гедимин покосился на дозиметр. «Что там несли про разрезание времени и всяческий вред? Хоть бы один сигма-квант пролетел…»

…От душевой к бараку трусцой бежали филки в подштанниках. Гедимин изумлённо мигнул, глядя им вслед. Из душевой выбралась ещё одна группа и пошла к бараку, ускоряя шаг, а потом и припустилась бегом. «Плюс двенадцать,» — сармат покосился на зелёную колбу у ворот и сверился с наручным термометром. «На полтора градуса меньше. В принципе, тепло, но — что за новое развлечение?»

Он пропустил третью группу филков в подштанниках и зашёл в душевую — точнее, втиснулся вдоль стены. Половину предбанника загромождали вороха одежды. На второй половине возился филк, развешивая по костяным перекладинам уже постиранное. В душевой гудела, булькала и шмякала стиральная машина, и комендант монотонно кого-то отчитывал. Мимо Гедимина прошмыгнул полуодетый филк и под сердитое шипение развешивателя выскользнул за дверь.

— Дезинфекция! Как её, по-твоему, проводить? Мы и так продолбали все сроки!

— Где спецодежда? — отозвался второй филк, тоже очень недовольный. — Как проводить стрельбы? Тренировка сорвана — кто ответит⁈

— За один день стрелять не разучи… Теск! Старшие, вообще, смотрят, куда идут?

— Ты от меня в пяти сантиметрах, — буркнул Гедимин, прикрывая ладонью плечо, едва не проехавшееся по стене. «И вот надо было стараться его обходить? Всё равно верещит, а я чуть обшивку не оцарапал…»

Филк оглянулся на просверленную ракушку, из которой капала вода, шагнул к двери, за которой виднелись вороха рассортированной одежды, и тяжело вздохнул.

— Старший! Раз ты здесь, настрой вентиляцию. При такой влажности всё это до ночи не просохнет.

— Почему такая гора? — спросил Гедимин, отодвигая крышку лючка. По пальцам потянуло сквозняком. «Ещё одну вон там и две там — и воздух пойдёт…»

Звон падающих капель смолк, и тут же прекратилось шмяканье, и зашуршала отодвигаемая крышка. Филки, поддев шестами ворох одежды, вывалили его в санки. По водостокам журчала вода, но с тряпья почти не капало — всё-таки пресс выдавил, что смог. Из предбанника уже тащили новый ворох, и филка, несущего одежду, из-под неё было еле видно. «Откуда её столько набралось?» — думал Гедимин, провожая взглядом жёлтые и оранжевые рубахи, отстёгнутые шлемы и сапоги. В предбаннике втыкали в стену кости-вешалки, и кто-то монотонно бубнил. Потом голос умолк, и в душевую высунулся филк с войлочным носком в руках.

— А это куда?

— Туда же, — буркнул комендант. — А что, есть варианты?

— Вся эта дрянь за месяц не высохнет, — отозвался филк. С войлочного носка упала крупная капля.

— Дезинфекция, — бросил комендант, повернувшись к Гедимину. — Всё это местное тряпьё — рассадник всякой дряни. Прожарка, облучение, — это всё полумеры. Хотя бы раз в две недели надо промыть с химикатами.

— Кенен тебе устроит «раз в две недели», — подал голос угрюмый филк, следящий за часами. — Вот сейчас поднимут тревогу, а у нас ни курток, ничего. Снаружи минус пятьдесят.

— Пятьдесят четы… — поправил было Гедимин, но прикусил язык. «Будто это сейчас главное! Они правы. Процесс очень затянут. Попробуем ускорить…»

— Эй! — филк, развешивающий одежду, взглянул на предмет в руке Гедимина и шарахнулся к стене. — Это что, бластер⁈ Я слышал, такой взор…

— Цыц! — комендант выглянул в предбанник. — Рабо… Старший, ты что тут затеял?

— Эта штука излучает тепло, — Гедимин кивнул на «горелку». — Ускорит просушку. Заодно дезинфекция.

— Серьёзно? — Дасьен, забрав «горелку», повертел костяной корпус в руках. — На фонарь похоже… Тут стёкла?

— Линзы, — Гедимин, отобрав прибор, тщательно стёр следы пальцев. — Лапать-то зачем?

— Такое вот взорвалось у Таркасана, — снова влез филк, вешающий одежду. — И пальцы ему…

— Ты долго будешь возиться? — комендант сердито фыркнул. — Старший, от этой штуки гзеш не расплавится, тряпки не сгорят?

— Не должны, — сказал Гедимин и покосился на «горелку». Он взял самый мелкий обломок кейека; на выходе получилось почти четыре сотни градусов — температура плавления «лёгкого» гзеша была выше, но ненамного. Филк, забросив на вешалку последний комбинезон, шмыгнул в душевую, и сармат плотно закрыл за ним дверь и распахнул ворота. «Если взорвётся — заденет только меня. А начнём отсюда, с эластомеров…»

…Когда вдалеке загудело, а в распахнутые ворота заглянул удивлённый Вепуат, в предбаннике остались только войлочные куртки и наручные и наножные «мешки».