Обратный отсчет - Токацин

— Глаза! — крикнул Гедимин, прикрывая «фонарь» ладонью. Вепуат, мигнув, уронил на лицо тёмный щиток.

— Да ничего, пар всё поглотил… Бурная у тебя тут деятельность, — он вошёл в предбанник, удивлённо оглядываясь.

— Дезинфекция, — Гедимин, выразительно пожав плечами, направил «фонарь» на повешенные боком куртки. Свет вроде бы должен был проходить между ними, почти ничего не выпаривая, но войлок прогревался равномерно и просыхал стремительно — чего-то о свойствах «теплового луча» сармат ещё не знал.

— А, вот чего Дасьен такой довольный, — Вепуат пощупал почти высохший носок и попытался натянуть на руку. — Дай сюда, я досушу. Там Текк’ты… там ты, я думаю, нужнее.

…Скогны всё же высунулись на крышу. Гедимин поднял руку, чтобы выставить перед ними защитное поле, но прикинул расстояние до Текк’та, лежащего у шахты, высоту его колец и направление катящихся от шахты к стенам ущелья деталей… «В крайнем случае что-то врежется в ангар. Их на крыше тряхнёт — и всё,» — подумал сармат, опуская руку.

Подъём деталей мог идти и быстрее — Гедимин сам трижды уговаривал Текк’тов не торопиться. Их сегодня прибыло много — не зря сармат вчера напоминал о «большой работе», до которой осталось чуть-чуть. Всё лишнее из жилого корпуса уже было вытащено наружу; пока готовились разгрузочные туннели, Текк’ты расчищали другие корпуса. Гедимин следил за ними и едва заметно ухмылялся. «Хорошо идёт. Ещё два дня так — и можно начинать засыпку. А потом…» — он вспомнил календарь на стене барака и четыре строки, исчёрканных восклицательными знаками, и недовольно сощурился. «Ну, когда вся эта чушь закончится — и заморозки, и газовая атака… Потом пойдёт монтаж. Надеюсь, Текк’ты не подведут…»

… — Гедимина проси, это его вещь, — донеслось из открытого настежь ангара. У душевой стояла волокуша, заваленная войлочной одеждой. Вокруг толпились филки, на ходу выворачиваясь из комбинезонов и запихивая под них «утеплители». На них угрюмо щурился Гварза.

— Термобластер как сушилка для одежды… — пробормотал он, увидев Гедимина, и выразительно поморщился.

— Ничего не взорвалось, — громко доложил Вепуат, протягивая Гедимину «бластер». В предбаннике было пусто; двое филков складывали у стены кости-вешалки.

— Машину подсушил? — спросил сармат, кивнув на душевую. Там уже ничего не шумело; стиральный агрегат остановили и сняли с него крышку.

— Ага, прожарил, — кивнул Вепуат. — И помещение по мелочи. Ты не думай, я каждый день беру смывы. Без бактерий никуда, но ничего опасного пока не выросло.

Комендант фыркнул.

— А то мы знаем, что тут опасное… Гедимин! Что за сложности с твоей сушилкой? Двое Старших, и оба кривятся и булькают, — ничего внятного не добьёшься!

— Да… — Гедимин хотел вдаться в объяснения, но передумал. — Она экспериментальная. Опасаются — взорвётся. Будет нужна — зови, помогу. В руки пока не дам.

— Ну вот, так гораздо понятнее, — Дасьен смерил Вепуата укоризненным взглядом. — Спасибо, Гедимин. В кои-то веки что-то полезное!

Последнее было сказано очень громко — и явно не для Гедимина и даже не для Вепуата. Комендант вышел на улицу, и тут же снаружи донёсся ещё один недовольный голос.

— А я тут при чём, если вы не рассчитали скорость заселения⁈ Снабжение, говоришь? А я чем тут занимаюсь⁈ Я один должен бегать по холму за местной фауной? Или, может, командир Айзек?

— Альгот, — прошептал Вепуат и криво ухмыльнулся. — Чего это он?

Когда сарматы вышли, Альгот уже выдохся и замолчал, только сердито щурился. Гварза, едва увидев Вепуата, развернулся к нему.

— Хепри! Что там за сверхценные жуки, что надо срывать всем стрельбы?

Вепуат развёл руками.

— Жуки как жуки. Сезонные. Потеплеет — сгинут. Так что, если кому интересно, что там за пигмент — собирать надо, пока холодно. Между стрельбами там… Они ж у тебя не на весь день?

Гварза поморщился.

— На весь — не на весь… Могу выделить два комплекта снаряжения. Вон, Кета попроси — может, механизирует.

Альгот втянул в грудь воздух, но ничего не сказал — только повернулся к Гедимину. Тот растерянно мигнул.

— У меня стройка. А о чём вы тут — вообще не знаю.

…Под малым куполом воздух прогрелся до минус восемнадцати. Гедимин подозрительно щурился на анализатор, опасаясь, что не рассчитал скорость теплообмена. Минуты шли, а цифры на табло не менялись. Рядом, на расчищенной от снега площадке, двое филков с костяными пинцетами склонились над кустом иглицы. Горшочек-конус, воткнутый в притоптанный сугроб, понемногу наполнялся.

— Не крути! — Вепуат заглянул филку через плечо и ухватил его за локоть. — Дёргай. Кручение — дело опасное.

— Так проще куст выдернуть, — буркнул филк, потирая руку. — Они туда вгрызлись по спирали. И растопырились. Пока вгрызались — не взорвались же?

— Да пусть крутят, — вмешался Гедимин, разглядывая бронированные комочки на дне горшка. — Тут панцирь. От пары оборотов не взорвётся.

— Как знать, как знать… — Вепуат нехотя отошёл от куста, бросил в горшок отломанный лист иглицы и плотно надвинул крышку. — Повезло, что они вялые. Не то расползлись бы. Никак эти горшки герметично не закрываются…

Гедимин оглянулся на край плато. Уже достаточно посветлело, чтобы без фонаря отличать листья иглицы от снега и прицепившихся жучков. Вдалеке, у дороги, темнела роща деревьев-валунов. Сугробы с неё обсыпались, снег вокруг заметно осел. Филк в чёрной броне высматривал что-то в складках коры. На поясе у него висела костяная трубка — контейнер с затычкой. Далеко от него, по левую сторону дороги, в прозрачной выгородке гремели взрывы, и летела снеговая пыль — филки втридцатером учились запускать крутящийся снаряд с заданным числом оборотов. За ними вполглаза наблюдал Кенен Гварза — и каждые две минуты поворачивался то к филку в скафандре, возящемуся в кустах, то к паре, ощипывающей иглицу. Взгляд у него был недобрый.

— Читал отчёт Альгота? — спросил Вепуат, отойдя от филков. — Про белый пигмент? Для окраски стекла он не повредил бы. А то у нас из белого одна ульсена. А у неё лишние свойства. А пигмент не повредил бы.

— Да делай что хочешь, — пробормотал Гедимин, недовольно щурясь. Он думал, что пора перебираться к обрыву. Текк’ты в ущелье справлялись без него, но там можно было бы