Обратный отсчет - Токацин

Горящая рука с неестественно длинными раскалёнными пальцами протянулась из костра и замерла, немного не достав до его груди. Вепуат не шелохнулся, только перья на плечах приподнялись и опали.

— Куттуш не слышал о таких существах, как вы, — донеслось из костра. — Было время, когда Джагулы говорили много странного. О крепостях, об оружии… Теперь Кут’тайри приносит странные вещи. Если эти кристаллы, и правда, сделаны…

— В кристаллах нет никакой тайны. Только прямые руки, — Вепуат, едва заметно ухмыльнувшись, поднял на ладони связку разноцветных стеклянных бус. Кое-как намеченные грани и пластинки-чешуя вспыхнули пёстрым огнём. Огненная рука дрогнула, потянулась к ним и замерла.

— Сколько яркого света и приятного шелеста… Это не выточено из камня? Это было расплавлено и отлито?

— Это — самые простые штуки, — Вепуат осторожно переложил бусы на протянутую ладонь. — Мастера Сэта и Скогнов уже делают то, что в сотни раз сложнее.

— Кут’тайри приносил в Куттуш священные сосуды из такого же камня, — донеслось из огня, поглотившего бусы. — И застывшую гладкую воду, и проницающие глаза Ку-унну. Если это сделано для украшения — каково тогда ваше оружие?

Гедимин едва заметно вздрогнул. Его глаза против воли сходились в узкие щёлки. Вепуат, покосившись на него, поднял руку в незнакомом жесте.

— Здесь не любят говорить об оружии. Его достаточно, чтобы защитить нас. Джагулы знают. Жрецы Пламени говорят о мирных вещах и учат только им. Из этих кристаллов нельзя сделать оружие. Что будет с тем, кто нарушит запрет, Кут’тайри расскажет.

Теперь вздрогнул жрец. Огненная грива вмиг потускнела, на шее проступили красные пятна. Из огня донёсся шелестящий вздох.

— Куттуш слышал, что Пламени противна война. И при этом оно выжигает целые племена…

— Угрожающий нам или нарушающий запреты — узнает, какова ярость Пламени, — ровным голосом проговорил Вепуат. — Но разве Куттуш пришёл за этим? Спросите у Шакхи, у Аса’ана, у городов Скогнов, — Пламя бывает щедрым. Оно дарит прекрасные вещи, поощряет союзы, делится знанием. Я бы хотел, чтобы Куттуш открывал ворота без страха. Скоро ждать первых, кто придёт в дом Пламени?

— Жрецы Пламени пригласили вас, — прошелестел Кут’тайри, поднимая на ладони кулон-«трилистник». — Шакха и Аса’ан отозвались в своё время — и не пожалели.

Гедимин покосился на него — багровые глаза, лишённые зрачков, как всегда, ничего не выражали. «Хотел бы я знать, ему-то это зачем?»

— Куттуш благодарит пригласивших, — отозвался Сэта из-за портала. — Нас давно никуда не звали. Ни нас, ни Шакху и Аса’ан. Видно, вам не страшен огонь…

— Сильнейший из огней жрецы Пламени держат в руках, — склонил голову Кут’тайри.

— Хотел бы я знать, отчего Шакха и Аса’ан не сказали нам ни слова, — услышал Гедимин задумчивый голос; до сих пор он не вступал в разговор. — А говорим мы часто. Вражды между нами не было. И о том, почему над Равниной рассвет загорается дважды, ничего не было сказано.

— Каждый, получив силу, хочет владеть ей один, — тихо сказал Кут’тайри. — Благословение Пламени наполняет города мощью, усиливает их жар. Странно ли, что источник силы не раскрыли Куттушу…

Вепуат укоризненно хмыкнул.

— Хватит подзуживать, Кут’тайри. Ты не знаешь, кто о чём думал и чего хотел. Так ведь и твои дела можно разобрать перед вождями Куттуша.

Гедимин молча щурился. В голову лезло много непривычных мыслей, и все были неприятными. «Секретность… Секретность обычно не к добру. Если ни новые технологии, ни новые товары не шли в Куттуш… Надеюсь, его всё-таки не готовились раскатать с двух сторон. Ни за что, после тысяч лет мира, на ровном месте… Вот же мерзость, saat has— sukemesh!»

— Мы снова благодарим дом Пламени, — донеслось из костра. — За дары, и за пожелания, и за открытые ворота. Если они откроются снова, жители Куттуша готовы прийти.

— Завтра, — пообещал Вепуат. Его лицо дрогнуло, но в радостной ухмылке он расплылся уже потом — когда в свете гаснущих красных искр повернулся к Гедимину.

— Завтра! Как думаешь, что мы им покажем? Цех — это само собой… Может, дать посмотреть на ущелье, на твои постройки?

Гедимин пожал плечами.

— Ты их спроси. Может, они дальше костра не пойдут. И вот что… Кут’тайри! У вас всего три города, так? Если один ослабнет, что с ним сделают другие?

Жрец уронил голову на грудь и выставил вперёд ладонь, будто прикрываясь.

— Между Сэта не было вражды! Мы не Джагулы. Мы не перенимаем привычки у них… и у Кьюссов тоже! Это Аса’ан… да, кто ещё открывает ворота для Кьюссов⁈ Это они могли задумать такое, такую мерзость перед богами…

— Спокойно! — Вепуат хотел положить руку ему на плечо, но ладонь соскользнула, а Сэта дёрнулся всем телом и подался назад. — Ты ведь не знаешь наверняка. Что был какой-то замысел, что был именно такой, что это Аса’ан… Не шуми раньше времени. Куттуш научится тому же, что умеют там. А оружие из стекла никто не посмеет сделать. Спроси у Хеттийиррна, он не соврёт.

Гедимин угрюмо сузил глаза. «Надеюсь, жрецу померещилось. Растаскивать ещё одну войнушку… если мы о ней вообще узнаем! Надеюсь, он держит с Куттушем связь. И Куттуш не решит напасть первым. Да чтоб их всех с их дикарской грызнёй! „Между Сэта нет вражды“, м-мать моя колба…»

…Вепуат ещё раз посмотрел на голографический экран и растянутые по нему графики и пожал плечами.

— Вот тут фонил реактор, тут мы костёр жгли, а тут Текк’ты плавали сквозь камень — линия пошла волной. Кто как, а я ничего странного не вижу.

— Я тоже, — Гедимин просмотрел последний фрагмент своей дозиметрии и пожал плечами вслед за Вепуатом. — Те же Текк’ты, костры и реакторы. А от меня — никаких всплесков.

— Так ведь сегодня ничего и не происходило… ничего такого уж, — Вепуат выразительно растопырил крылья. — И ничего не взрывалось.

— А вчера-то что взорвалось⁈ — Гедимин хотел фыркнуть, но сдержался. — И что такого уж произошло? По мне, так лучше филк-испытатель оружия, чем местные… традиции, планы и прочая муть. Почему на них нет всплесков, а на филка — есть?

— Откуда же мне знать? — Вепуат пожал плечами. — Я говорю, что есть, — вот дозиметрия, вот графики, а вот обломки. Повезло всё-таки