Тени во времени - Кристофер Руоккио

темноте, боялись этой темноты, плохо понимая, что темнота - наша единственная защита. Огонь мог бы стать оружием — если бы у нас хватило ума им воспользоваться — но огонь был больше, чем оружием.

Он был сигналом.

Приманкой.

Дар Прометея этот рассвет цивилизации, был отравлен.

Люцифер и Прометей — одно и то же.

И все же сам Абсолют направил меня на мой путь, вложил в мои руки оружие Мерикании. Тот, кто сотворил вселенную, кто дважды возвращал меня к жизни. Я доверял ему до сих пор — доверял ему всю свою жизнь. Разве я мог поступить иначе? В этот последний час?

«Адриан!» Голос Олорина вырвал меня из размышляющего состояния, и, подняв глаза, я увидел, что князь Джадда машет мне рукой, призывая следовать за ним. «Мы не можем оставаться здесь!»

Признаюсь, я просто стоял, все еще ошеломленный словами Александра. Он намеревался позволить сьельсинам победить, позволить им ввергнуть человечество в безвестность, чтобы в безвестности могли выжить он и его хозяева — владыки Земли.

«Ты трус», — сказал я.

«Трус!» — рассмеялся Александр. «Это осадная война, старик, только в более широком масштабе!» Когда я промолчал, он продолжил: «Твой путь приведет нас всех к гибели».

Я был сыт по горло нашим разговором. «Посмотрим».

«Ты никогда не займешь трон...»

Я отключил связь.

«Адриан!» — снова позвал Каим-Олорин. «Мы не можем пройти!»

«Есть другой путь?» — спросил я.

Никифор покачал головой. «Мы должны пройти этот контрольно-пропускной пункт! Обходного пути нет!»

Экскувиторы держались, но марсиане в амбразуре впереди были хорошо защищены, и обойти их было невозможно.

Наша ситуация снова поразила меня, вызвав ощущение дикой нереальности происходящего. Я был там — как мог бы сказать Паллино — император всего человечества, притаившийся в нише в одном из коридоров имперского флагмана, отчаянно пытающийся вырваться из-под власти своих собственных лжесвященников.

Как до этого дошло?

Кассандра и джаддианцы были зажаты в нишах передо мной, пока люди Азхара обстреливали охранный пост впереди.

Я понял, что могу уйти. Пересечь пространство за пределами времени, и, возможно, добраться до «Туманного Странника»или «Бури». Я был уверен, что смогу найти их во тьме. Они могли бы привести меня к «Демиургу». Я все еще мог выполнить то, для чего меня послали.

Но тем самым я бы бросил Никифора. Бросил Олорина. Бросил Кассандру...

Было ли это тем, к чему меня призвали?

Кольца Императора были невыносимым бременем, их вес превосходил вес миров, но еще тяжелее было бремя, возложенное на меня Единым.

«Уйдите с дороги», — произнес я, снова зажигая свой клинок.

«Что ты делаешь?» — спросил Никифор, широко раскрыв глаза.

«Оставайся здесь!» — сказал я и сбросил шинель на пол.

Я немного прихрамывал, когда сделал свой первый шаг. Ужасы этого дня сказались на мне. Я был избит, в синяках и ссадинах. Это не имело значения.

Выстрел попал в мой щит, и проекторный блок завыл тревожным сигналом. Я сделал еще шаг, еще один, миновал то место, где Азхар присел на корточки, направив винтовку на укрепление перед нами.

Я не вздрогнул, когда в меня попал второй выстрел.

Мой щит издал последний вопль.

«Солдаты!» Взревел я, и наступила тишина.

«Вы знаете, кто я?»

«Принц!» — сказал один из марсиан. «Он сказал, что ты убил императора!»

Косис сказал ту же самую ложь, как только мы покинули императора. «Когда я видел его в последний раз, он был жив», — возразил я. «Если он мертв теперь, то не от моей руки».

Марсиане засомневались.

«Экскувиторы сражаются на моей стороне», — указал я. «Кто может распоряжаться их лояльностью?»

«Экскувиторы — тупицы!» — ответил марсианин. «Ты предал его!»

«Опусти оружие, солдат», — сказал я. «И я пощажу ваши жизни».

В ответ мужчина выстрелил.

Пуля пролетела мимо меня, прошла сквозь меня.

Я сделал еще один шаг. Меня встретил еще один выстрел. Еще один выстрел прошел мимо. Марсиане запаниковали, продолжая стрелять. Я услышал характерный звон перегруженных теплоотводов копий, звук выбрасываемых вольфрамовых сердечников.

«Двери!» — крикнул один из них. «Заприте двери!»

Двери только замедлили бы нас.

Они захлопнулись, прежде чем я успел до них дойти.

Я отдал приказ экскувиторам: «Вырежьте двери».

Двое из них сразу же приступили к работе, когда Олорин заметил: «Ты же знаешь, что мы, возможно, не сможем освободить корабль».

«Нам просто нужно добраться до него». Я уже пробовал свой терминал. Сигнал был слишком слабым. Или люди Йода создавали помехи. «Ты можешь передать сообщение на мостик?»

«На «Аврору»? — спросил Каим-Олорин. «Я могу попробовать, мы...»

Его прервал жалобный крик, донесшийся из-за дверей. Этот звук не был похож на человеческий, скорее на звериный.

«Это не davos», — сказал Олорин, используя джаддианское слово для обозначения сьельсина.

Я перевел взгляд на Кассандру, и по выражению ужаса на ее лице понял, что на ее разум и память легла та же тень, что и на мою. Затем где-то вдали, за углом — так мне показалось — я услышал другой звук, более прекрасный и более ужасный, чем любой крик.

Женский смех, звенящий, как колокольчики.

В этот момент дверь распахнулась, но прежде чем мои экскувиторы успели шагнуть в образовавшуюся брешь, мужчина в красной форме марсианской гвардии бросился через нее без оружия, с протянутыми руками. Экскувиторы без раздумий порубили его на куски.

«Вперед!» — крикнул я, подгоняя ближайшего из джаддианцев. Я пролез через разрушенный шлюз вслед за своими охранниками и не встретил там сопротивления. Большинство марсиан, которые были там, сбежали, а те, кто остался...

Один лежал мертвый на полу, его шлем был разбит на куски. Другой был выпотрошен. Третий разорван на куски. Времени на такое насилие почти не было, и все же...

«Она здесь», — сказала Кассандра.

Отомно пробормотал что-то, чего я не расслышал, и Рамантану ударил его по затылку.

«Они... убили своих?» — голос Олорина выдавал его потрясение.

«Бог», — пояснил капитан с отрубленным рогом. «Он убил их».

«Она расчистила нам путь», — крикнул я. «Мы не должны упустить наш шанс. К кораблю, сейчас же!»

«Что это? Глаза Олорина были белыми в золотых оправах. «Адриан?»

«Наблюдатель…» — пояснил я. «Она захватила их разумы. Идемте!»

Крики людей преследовали нас по коридорам, смешиваясь с воплями сьельсинов. Нам оставалось пройти немного. Перед нами простирался стыковочный узел: мост из стекла и почерневшей стали, протянувшийся над бездонной пустотой космоса от стены котона до того, что осталось от «Мнемона». Нам оставалось только дойти до него, сделать