Тени во времени - Кристофер Руоккио

Я закрыл дверь на лестницу.

Внизу царил хаос, и я перепрыгивал через трупы убитых — как мамлюков, так и марсиан — чтобы добраться до низа.

Дым заполнял воздух трюма. Дым жертвоприношения. Зловоние горящих людей. Блеск лазерного огня — меловой в задымленном воздухе. Грохот орудий. Одна химера сьельсинов лежала на полу, убитая марсианами или моим собственным черным кораблем, и еще больше скахари спрыгнули из окон наверху и сражались с марсианами в трюме. Копья скрещивались с ятаганами. Нахуте вились в воздухе. Люди кричали. Сьельсины хрипели и падали. Сам корабль дымился там, где марсиане окружили его, стреляя по пушкам, которые стреляли по ним.

Я почувствовал мгновение затишья, когда достиг дверей отсека. Мой меч горел в руке холодным огнем. Я держал его между собой и разрушенным войной трюмом, оценивая марсиан перед нами, Сьельсинов, падающих с разрушенной галереи наверху. Тогда я почувствовал... тишину.

Что-то приближалось.

«Олорин!» — крикнул я, привлекая взгляд князя. «Корабль потерян! Где твой?»

«В подфюзеляжном трюме!» — сообщил он. «Недалеко!»

У «Авроры» было несколько трюмов вдоль центральной линии, котонов, встроенных в дно корабля, где могли размещаться более крупные суда.

Я почувствовал тень и, подняв глаза — мимо князя Джадда — увидел трап, ведущий на корабль. Внутри было темно, коридоры не освещались из-за повреждений, нанесенных марсианами. Что-то шевелилось в этой темноте. На мгновение я испугался, что вернулся Миуданар. Или Ушара.

Но на трапе появился сапог, за ним еще один, на поножах были накладки в виде Горгоны. На его груди мерцал бледный свет, сияющее кольцо вокруг рельефного изображения самой Матери-Земли. Меч горел в его руке, а лицо скрывалось под скульптурной маской, черной, как беззвездная ночь. Как Кедрон — так и Таркуин — он носил на голове египетский немес из черной ткани, отделанной золотом.

Это был принц Капеллы.

За его спиной появились четыре Стража в черных масках и доспехах, с сияющими нагрудниками. Я наблюдал, как черный рыцарь поднял открытую ладонь, и по безмолвному приказу все нахуте пали замертво, как и тогда, когда Валка убила их своими имплантатами.

С балкона сверху прыгнула химера, размахивая украденным мечом экскувитора. Принц-Приор поднял руку на чудовище, и оно упало замертво, сраженное каким-то трюком, какой-то хитростью компьютерного волшебства.

Другие сьельсины дрогнули.

У них было средство убивать монстров. Все это время... все это время, и они скрывали его.

«Сюда!» — крикнул Азхар.

Я повернулся и, ругаясь, побежал.

До подфюзеляжных трюмов было далеко, как и сказал Олорин. Вентральный котон, в котором был пристыкована уцелевшая секция «Мнемона», представлял собой огромный кратер, углубленный в структуру «Авроры» на сотню уровней и открытый космосу внизу. Сам корабль — странная, колючая на вид штука, похожая на скелет какой-то рыбы длиной около полумили от носа до кормы — висел в своем полом сердце, удерживаемый на месте огромными зажимами, которые, как я знал, нам никогда не удастся разъединить.

Но тогда это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы добраться до стыковочного отсека.

«Аврора» дрожала под нашими ногами, и сирена выла так громко, что казалось, будто у меня из ушей сейчас потечет кровь.

Выстрел осветил воздух перед нами.

Меня спасла чистая случайность. Я почувствовал запах горящих волос — своих или Кассандры, не могу сказать.

Мне пришлось прыгнуть за колонну, чтобы укрыться.

Путь вперед был прегражден.

Почти сразу же в моем ухе раздался голос. «Я поймал тебя, старик», — насмешливо проговорил он. «Тебе некуда бежать».

Александр. Его голос был полон яда.

«Сдавайся», — сказал он. «Ты никогда не выберешься с этого корабля».

Я не ответил ему, наблюдая, как выстрелы пролетали мимо меня по коридору. Экскувиторы ушли вперед, сражаясь бок о бок с рабами-мамлюками Джадда. Я слышал, как капитан Азхар отдавал приказы, а его соратники-ариабиты отвечали огнем.

Не было другого выхода, кроме как идти напролом.

«Он был моим отцом», — дрожащим голосом произнес Александр.

Был.

Вильгельм Великий умер. Я зажмурил глаза. «Ты убил его?» Мы оставили его и доктора Врабеля практически беззащитными. Марсиане Александра, возможно, одолели тех немногих экскувиторов, которые остались охранять старого императора. Я предположил, что Александр сейчас был там, стоял у стеклянной клетки. Я увидел его за роялем, представил, как он нажимает на клавиши, и одна нота повторяется, отдаваясь эхом в вечности.

«Ты мог бы присоединиться к нам, — сказал он, — но это время прошло».

«Александр, — прорычал я, — отпусти меня. Я могу уничтожить сьельсинов. Я могу остановить их здесь!» Выстрел отскочил от стены менее чем в шести дюймах от моего уха.

«Зачем?» — спросил он. «Что это даст?»

Еще один выстрел попал в колонну за моей спиной, и всякая надежда ответить принцу исчезла из моей головы. Зачем? Его вопрос повторял слова Йода. Зачем? Ответов было слишком много, они были слишком очевидны, слишком общие.

«Дораяка мертв. Ты сам это сказал. Его армия развалится, и мы будем выслеживать корабль за кораблем...» Его голос дрожал. От ярости? От восторга? «Ты не можешь себе представить, какая сила у нас в распоряжении. Что мы можем сделать».

«Мы?» — спросил я, не в силах сдержаться. «Орден?»

Мгновение. «Ты знаешь?»

«Конечно, я знаю», — ответил я. «Капелла сошла с ума, Александр. Они не могут надеяться на победу! Дораяика мертв, но часть его осталась в его боге. Пока остаются Наблюдатели, сьельсины будут следовать за ними. Их нужно уничтожить!»

«Их нельзя уничтожить, Адриан!» — ответил Александр. «Ты это знаешь! Даже если ты убьешь этих двоих, ты знаешь, что их число безгранично! Остальные увидят это и придут!» Это были слова Йода — почти дословно.

«Я положу конец войне», — сказал я.

«Ты идиот!» — выругался он. «Ты объявишь войну! Вселенная — это дикая местность, полная тигров, старик! Ты хочешь разжечь огонь и рассказать всем, где мы находимся!»

Я не знал, что ему ответить. Я знал, что он прав. Я уже убил, наверное, дюжину этих существ, когда вырезал сердце Дхаран-Туна, но поджечь звезду — это совсем другое дело. Свет этого убитого солнца будет гореть до конца времен, будет пылать вечно — знак цивилизации, достигшей зрелости. Александр был прав — Йод был прав. Вселенная — это дикая местность, населенная тиграми. Львами, леопардами и волками. Человечество было подобно младенцу, одинокому в этой дикой местности, брошенному своими нелюбящими родителями, — нагому и испуганному. Мы заблудились в