Тени во времени - Кристофер Руоккио

Мостик может служить спасательной шлюпкой. Наша система связи повредилась во время побега, но мы прилетели прямо сюда...» Его лицо помрачнело. «Я потерял очень много людей... очень много...»

«Тиада?» — спросил я, осознав, что мечницы рядом нет. «Калима?»

Князь только покачал головой.

«Mi Domi», — произнес джаддианский ариабит в синих хромированных доспехах. «Non rimiris huna».

Мы не можем оставаться здесь.

С опозданием я узнал голос другого Адриана, капитана Адраяно Азхара.

Олорин схватил меня за здоровое плечо и вперил пристальный взгляд. «Император действительно мертв?»

Я покачал головой. «Нет», — был мой ответ. «Пока нет».

Князь посмотрел мимо меня на дверь, из которой мы пришли. «Его можно переместить?»

«Нет», — Никифор опустил голову. «Спасать нечего».

«Его показания могут оказаться решающими». Олорин поглядел на меня.

«Он хочет, чтобы этот корабль остался здесь», — сообщил я. «Чтобы сражаться со сьельсинами».

Олорин широко раскрыл глаза. «Он позволит своим людям погибнуть? Своим собственным сыновьям?»

Тень тяжело легла на мое сердце.

Ответил Никифор: «Он сделает все, что необходимо, ради блага своих людей».

«Разве это не его люди?» — спросил Олорин, глядя на марсиан. «Бог Огня... ну это черный день...»

«Олорин», — заговорил я. «Я должен покинуть этот корабль. «Астрофаг» готов. Мы должны передать весть моим людям. Бассандеру Лину. Лориану. Сьельсины должны быть уничтожены». Отключив клинок, я поднял руку, показав кольца Императора.

Князь ошарашенно моргнул, его рот приоткрылся. «Ты?»

«Я», — кивнул я.

«Император?»

«На данный момент», — ответил я и почувствовал, как Никифор напрягся. «Дораяика мертв. Но Наблюдатели все еще живы, и орда сьельсинов по-прежнему представляет угрозу...» Я подошел ближе и вложил свой клинок обратно в ножны. «Есть многое, чего ты не знаешь. Мы можем покончить с ними здесь, но ты должен довериться мне. Ты можешь вытащить нас с этого корабля?» Александр сбежал, и он знал правду, знал, что я собирался сделать — что запланировали император и я.

Я жаждал уйти, пересечь пространство за пределами времени и достичь конца своего путешествия, но тот самый механизм, который защищал «Демиург» от Наблюдателей, скрывал его от меня. Я мог вернуться только на корабле, через обычное пространство.

Олорин, казалось, на мгновение прикусил язык. Затем он посмотрел на меня. «Смогу».

Стыковочные отсеки были далеко внизу, уровень за уровнем, и тянулись на мили по всей длине могучего судна. Если трамваи закрыты для нас, и все руки обращены против нас...

Пока мы спешили по коридору, раздавались сигналы тревоги. Они были не для нас. Вся «Аврора» была в состоянии повышенной боевой готовности, каждый человек находился на посту, вооруженный и опасный.

Тем не менее, император казался уверенным в своей способности сохранить контроль над кораблем. Это означало, что, по крайней мере, Адар Райс был его человеком, даже если Косис принадлежал Капелле. Но Косис был мертв, и командование перешло к Райсу, а для него Александр был беглецом. Беглецом, но все же принцем, а принц еще может требовать верности. Косис пробудил его. Косис и Йод.

Как Йод сбежал с Гододдина? Мне казалось, я догадываюсь, и боялся, что остальные тоже. Даже если и не так, их хозяева на Земле оставались: Верховный Патриарх и ему подобные. Как долго они планировали этот момент: свой переворот, свое восхождение? С начала сьельсинских войн? С тех пор, как Вильгельм обнаружил их истинную природу — когда бы это ни было?

Или с самого начала?

Задолго до моего рождения...

Это был их час.

Как и мой.

Я подгонял экскувиторов, чтобы они были первыми, кого люди увидели, когда мы шли. Стена белого и хрома, клинки, сверкающие как обнаженные звезды. Марсианские отряды отступали перед нами, простые легионеры жались к стенам по обе стороны. С джаддианцами и преторианцами вместе наша колонна насчитывала более ста человек, и она неслась по коридорам, как прилив, и только в конце появлялся я, в окружении своих двух дьяволов.

Что, должно быть, думали люди, увидев их?

Судно затряслось, и я услышал отдаленные крики людей и грохот выстрелов, и понял... понял, что мы взяты на абордаж.

И вот они уже прыгали по коридору перед нами, выскакивали из боковых проходов, как обезьяны из разбитых окон зоопарка. Ярко-белыми были их лица, белыми зловещие клинки, и воздух вокруг них звенел от музыки их криков, их кровавые серебряные нахуте ткали убийство в воздухе.

Слишком поздно, голос лорда-капитана Райса заполнил воздух, раздаваясь из каждого динамика, каждой панели, каждого ретранслятора в зале. «Вражеские войска поднялись на борт «Авроры»! Вражеские войска поднялись на борт «Авроры»! Всем подразделениям! На боевые посты!»

Экскувиторы и сьельсины столкнулись, но сьельсины сломались перед ними. Керамика не могла сражаться с высшей материей, а гомункулы были сильнее людей. Преторианцы проложили нам кровавый путь, расправляясь с десантниками-сьельсинами, так что я пробирался по отрубленным конечностям и безжизненным телам. Когда мы дошли до того места, где боковой проход разветвлялся, я обернулся и увидел, как воины сьельсинов появляются из сверкающих отверстий, прорезанных в потолке. Один из них выпрыгнул, ухватился за край, — повис там на мгновение, как обезьяна на ветке дерева, — а затем приземлился посреди кровавой бойни, на кусок внешней обшивки, который срезал их абордажный шаттл.

«Адриан!» — крикнул Олорин. «Идем!»

Я побежал, оставив своих экскувиторов прикрывать тыл.

Мы бежали по широким залам и наклонным проходам, направляясь к правому борту, где вдоль экватора военного корабля, чуть ниже уровня променада, располагались стыковочные отсеки.

Мы добрались до галереи над стыковочным отсеком за считанные минуты, марсиане и сьельсины сражались позади нас. Справа располагались окна, повторяющие отсеки, которые по мере подъема отклонялись наружу, позволяя нам смотреть вниз.

«Вот он!» — выкрикнула Кассандра, резко остановившись.

Черный шаттл «Демиурга» притаился в трюме внизу, гладкая черная фигура. Сверху едва можно было разглядеть рельефные скульптуры, украшавшие его по периметру.

И он был окружен людьми из марсианской гвардии.

Никифор выругался, когда капитан Азхар прикинул: «Их должно быть пару сотен».

«Мы никогда не пройдем мимо них», — с досадой произнес князь.

Я остановился рядом с ними, чувствуя ноющую боль в руке, и поправил шинель на плечах, чтобы она не спадала. «Мы должны. Я не могу оставить этот челнок в руках Капеллы». Деймон корабля был слишком ценен и знал слишком много, чтобы рисковать, отдав его в руки внутреннего врага.

«Их как минимум втрое больше нас», — заметил Олорин.

Шум сражения донесся из коридора позади. На борт поднялось еще больше Бледных.

Не сводя глаз с прохода, из