Обратный отсчет - Токацин

Вепуат еле слышно хмыкнул. Гедимин, пожав плечами, пошёл за Гварзой, быстро уходящим в сторону барака. Он не оглядывался — и можно было бы остановиться или даже пойти к литейной станции, но что-то во взгляде Гварзы и ширине его шагов неприятно настораживало.

— Экранируй и замеряй, — коротко скомандовал Кенен, кивнув Гедимину на батарею часов в комендантской.

Защитное поле сомкнулось вокруг колб, отрезая их от внешнего излучения. Гедимин посмотрел на дозиметр и мигнул — число на экране быстро росло. Стрелка-указатель задумчиво «плыла» вдоль ряда колб. Гедимин отделил крайнюю, поднёс прибор к ней — стрелка уткнулась в неё и замерла.

— Тридцать микрокьюгенов, — прошептал сармат, пристально глядя на другое табло — то, где отображалась интенсивность омикрон-излучения, пока что нулевая. — Сигма. Откуда⁈

Интенсивность «сигмы» от размеров колбы не зависела — и «фонил» всё-таки не металлический песок, — когда Гедимин направил прибор на заэкранированную пустую часть колбы, число на экране осталось прежним. «Сигма» держалась ровно, не пульсировала — только это и успокаивало.

— Это не наведёнка. Здесь не от чего навестись, — Гедимин огляделся по сторонам, проверил фон по углам комендантской. — Это они сами по себе…

— Вот именно, — Гварза угрюмо кивнул. — Всё-таки с часами что-то нечисто.

— Не нравится мне это… — пробормотал Гедимин, с тоской глядя на колбы. «И что было не выбрать для строительства ИЭС другую планету⁈»

…Ракушка на стене душевой ничего не излучала. Сармат было выдохнул, но задумался — и, вернувшись, наполнил её водой. Едва жидкость закапала в водосток, на экране дозиметра замигали цифры. «Те же тридцать грёбаных микрокьюгенов,» — в груди что-то заныло. «И это не вода фонит. Это… измерение времени. Что-то на этой рехнувшейся планете реагирует на измерение времени… И ведь на Землю уже не удерёшь — полкорпуса построено…»

…Кут’тайри, взглянув Гедимину в лицо, молча подался к стене и, пока тот ходил из цеха в лабораторию и обратно, держался от него на максимальном расстоянии. Гедимин тоже молчал и угрюмо щурился. «Когда реактор дурит, это уже как-то привычно,» — думал он, пересыпая растительной трухой очередной слой «стеклянных» трубок. «А вот когда часы… И главное — непонятно, чего ждать…»

— Кут’тайри, — он повернулся к жрецу. — Чувствуешь что-нибудь? Сегодня всё так, как вчера — или есть изменения?

Беглый жрец наклонил голову набок и навострил уши, потом опустился на пол и приложил ладонь к камню.

— Спокойный день. Земля в своих правах. Твердь прочна, опоры надёжны.

Гедимин мигнул.

— Не понимаю. Но опасности нет — так ты сказал?

— Я ничего не вижу, — Кут’тайри неопределённо шевельнул пальцами. — Что-то тебя встревожило, мастер Хеттийиррн?

Гедимин хотел ответить, даже думал показать жрецу «фонящие» часы, но тут из ущелья донёсся протяжный гул, и сармат, кивнув на прощание, быстро пошёл к выходу. «Надо будет проверить фон на стройке. Может, и там „сигма“ вылезет…»

…На поверхность предстояло выбираться на когтях — подъёмник над шахтой сармат не поставил. Но сейчас его это не волновало. Он стоял у входа в жилой корпус и смотрел на приборы. Сигма-сканер «видел» над конструкциями белесую рябь; дозиметр показывал, как излучение постепенно затухает. «Фонили» стыки между каменными деталями, чуть меньше — стены пещеры, изрытые Текк’тами. Стена, отмеченная красным ромбом, «светила» немного «ярче». Гедимин проверил старые вмятины на груди и недовольно сощурился — они тоже «фонили», хотя сармат не помнил, чтобы кто-то радиоактивный трогал его нагрудник. «Я, конечно, весь в чужой слюне. Но она вот не фонит. И на грудь мне как раз не капало. Надо будет спросить про свечение над холмом…»

…Джагулы смотрели на Гедимина исподлобья.

— Очень много камня, — пробормотал кто-то из них. Сармат, погрузившийся было в свои мысли, озадаченно на него посмотрел. Камня вокруг было не больше, чем обычно. Сааг-туул брёл по ущелью, огибая очередное плато; Вепуат в начале поездки уговаривал погонщиков пустить зверя трусцой, но те отказались — пришлось заложить несколько лишних петель и витков по долине, чтобы существо «прогрелось» до нужных градусов.

— Дом Пламени строится из камня, — Вепуат ухмыльнулся. — Из воздуха строить неудобно.

— Слишком много, — повторил Джагул, глядя на холмы. — Зверь беспокоится.

Вепуат пожал плечами.

— С утра дай ему тёплой воды. Разминка разогрела бы его, но на такой скорости… Эй! Он сейчас ляжет!

Сааг-туул, оставленный без присмотра, и правда, замедлил шаг и начал совать морду в снег. Погонщики схватились за шесты с погремушками. Животное побрело дальше; треск над головой помешал ему обнюхивать дорогу, но скорости не прибавил.

— Райвиги не появлялись? — спросил Гедимин у ближайшего Джагула.

— Да они их и вчера не видели, — ответил вместо него Вепуат. — Даже Урджену ничего не снилось.

— Я сказал — две ночи без снов, — повернулся к нему Урджен, недовольно скалясь. — Не над чем тут смеяться.

Вепуат пожал плечами.

— Вы обещали охранять холм. А все, кому надо, ходят тут в своё удовольствие. Что, если Райвиг твоему зверю сунет что-нибудь в пасть? Мало ли что ему приказали Кьюссы.

Джагул дёрнул плечами и сердито ощерился.

— Райвиги для Кьюссов? Нет. Такого не делают. Могут смотреть. Оставить зрячий камень. Делать ничего не будут.

Гедимин вспомнил почти отобранный бластер и еле слышно хмыкнул.

— Оружие у часового отбирали просто посмотреть?

Джагулы быстро переглянулись.

— Ваш воин отдал оружие? — кто-то из них глухо зарычал. — Гони его скоблить горшки! Тебе нужны воины в городе? Если нам вернут оружие…

Вепуат поспешно замотал головой.

— Не спеши. Райвиги умеют дурить часовых. Вы так же не защищены от них. Верно, Урджен?.. Значит, Райвиги только высматривают и подслушивают? Не было случая, чтобы они подложили знак разрыва, отраву… или ещё что-то?

Теперь зарычал Урджен.

— От Райвигов голове плохо. Но что-то делать? Если только вы в войне. Тогда, для себя, — может быть. Для Кьюссов? — он широко оскалился, едва не уронив тряпичный «респиратор». — Для них — нет.

— Кьюссы любят говорить — сделай то, сделай то, — пробормотал другой Джагул. — Всем. И кто делает?

— Хеллуг делали, — мрачно сказал Урджен. — И что вышло? Хватит говорить о Кьюссах.

Он перебрался вперёд и стоял там весь остаток пути, не оглядываясь на сарматов. Гедимин думал о странных местных традициях — и о том, что непроверенная