Обратный отсчет - Токацин

…До рассвета оставалось минут сорок, когда Гедимин зашёл в столярный ангар. Вепуат прошмыгнул в «шлюзы», обогнав его — и остановился посреди прохода, странно хрюкнув. Гедимин надавил ему на плечо, отодвигая с дороги. Экран на запястье коротко мигнул. Посреди ангара, на пятачке, только что освобождённом от бочек и узлов, из ниоткуда появился Хассинельг, облепленный Скогнами. Аборигены висели на его плечах, цеплялись за пояс, на посохе, поднятом на вытянутых руках, повисла целая гроздь. Он шумно выдохнул, опуская палку, но Скогны, не дожидаясь, пока их поставят, уже ссыпались на пол. Хассинельг дёрнул плечом — видимо, хотел отряхнуться, но сдерживался.

— Сэви! — выдохнул он, мутноватыми глазами глядя на Гедимина. Двое Скогнов, взобравшись по его бокам, что-то отвязывали от спины. Ещё четверо поймали отвязанную корзину с плотно закреплённой крышкой и оттащили её к стене. Страж попытался заглянуть себе через плечо. Скогны заверещали.

— Там нет ничего, даже и пыли! — разобрал Гедимин среди взволнованного писка. — Всё чистое!

Расслышать отдельные слова было трудно — едва появились сэвийцы, те, кто спокойно возился с бочонками и корзинами, развернулись к ним и заверещали. «Синви,» — кое-как понял сармат из совместных воплей и жестов. «А теперь явились сэвийцы. Все на торг?»

Хассинельг низко опустил голову, оперся на посох двумя руками и глубоко вдохнул.

— Теперь — в Тогот, — проговорил он в тряпку, намотанную на лицо. — Может, за два захода. Просил много не наваливать, но — знаю я их.

Он исчез. Скогны ничего не заметили — растащив корзины и бочонки по углам, они звенели металлическими прутками, перебирали подсушенные грибы и перекрикивались, показывая друг другу то вещи, то оттопыренные когти. Полуоглушённый Гедимин отодвинулся к стене и едва не наступил на Вепуата — тот уселся на пол и внимательно смотрел на Скогнов.

— Ну, хоть грибы в этот раз не мороженые, — пробормотал Гедимин, устраиваясь рядом с ним. Вепуат хмыкнул.

— Грибов много, а ульсены мало. Старейшины решили экономить металл?

— И ещё какие-то кости и ракушки, — Гедимин присмотрелся к предметам, которыми махали аборигены, и удивлённо мигнул. — Ёмкости из костей. А там что? Ягоды курруи?

— Ну, это они для себя, — ухмыльнулся Вепуат, глядя, как Скогны вытряхивают сухие ягоды из мешочка в плошку с водой и растаскивают, не дожидаясь размокания. — А вот ёмкости… Там какие-то реагенты. Интересно…

Он зашевелился, но встать не успел — посреди «отсека» появился Хассинельг. Посох лежал на его плече, сам он припал на одно колено. Со всех сторон с него свисали вцепившиеся аборигены и их узелки и корзины. Не успели они появиться из ниоткуда, как ангар наполнился писком и верещанием. Синвийцы и сэвийцы забыли друг о друге и развернулись к прибывшим. Те завопили в ответ. Гедимин двинулся к Хассинельгу, чтобы поднять его — корзинки от него отвязали быстро, но он так и сидел, уперев посох в пол и тяжело дыша.

— Живой? — с тревогой спросил Вепуат, поддевая край тряпки, прикрывающей лицо стража. Она не свалилась — края были надёжно закреплены.

— Надо было в два захода, — прохрипел страж, поднимаясь на ноги. Белый посох в его руке часто мерцал, и Гедимин видел, как свет течёт от ладони к плечу — вдоль руки и нигде больше, кольцами с чётко различимыми краями. «Никакое излучение себя так вести не будет,» — думал сармат, украдкой поднося к палке дозиметр. Вепуат покосился на него и укоризненно хмыкнул.

— Хассек, ты бы снял пару слоёв одежды. Лагерь под куполом, внутри не холодно.

— Сниму в доме стекла, — отозвался страж. Он пытался отдышаться и никак не мог, и дело было не в жаре.

— Это из-за большого груза? — Гедимин оглянулся на тоготцев. Они устроились у третьей стены. У них была одна большая корзина, зато мелких — штук десять. «Снова кости, ракушки, трубки… много разных штук. Это всё — на обмен?»

— Это из-за частой беготни, — отозвался Хассинельг. Тряпку с лица он всё-таки стянул и теперь поправлял сползающие ремешки и перекошенные накидки.

— Не люблю так бегать в день Земли, — пробормотал он, забирая чашку, протянутую кем-то из Скогнов; в ней плавали размокшие ягоды курруи. — В день Лучей было бы проще. Но всё-таки не день Пустоты — тогда я бы вовсе не взялся.

— Обратно они тоже на тебе поедут? — Гедимин обвёл аборигенов недобрым взглядом. «Почему их так много — и чего они натащили? Для торга хватило бы двоих, мешка со слитками и корзины грибов. О других товарах речи не шло. Или шло, но нам не сказали?»

— Что у вас тут за странные штуки? — громко спросил Вепуат, глядя на узлы и корзины. — Это ведь не для торговли?

— Как укажут боги, — тоготец, сердито цыкнув на сородичей, повернулся к нему и приложил пальцы двух рук ко лбу, низко наклоняя голову. — И как надумают огненные тва… творения. В Тоготе есть что показать, кроме ульсены и нергонских грибов.

— И у Сэта есть товары, кроме стеклянной скорлупы, — добавил другой тоготец. — Пока вы, Равные Куэннам, можете усмирить их ярость, надо вести дела — так широко, как выйдет. Мы поговорим о разных товарах и послушаем, что ответят.

— Ну-ну, — еле слышно пробормотал Вепуат, с сомнением глядя на Скогнов. — И вы, Синви и Сэви, тоже привезли разные товары? И с Сэта заранее никто не договаривался?

— Как нам, Скогнам, говорить с огненными… существами? — удивлённо спросил сэвиец, и жители Синви согласно запищали. — На нас они смотрят со злобой. Если вы не усмирите их, мы только и сможем, что разбежаться.

— Мы ведь пришли без оружия — по вашей воле, — поддержал его кто-то из Синви.

— Это хорошо, — буркнул Вепуат. — А среди ваших товаров нет, случайно, оружия?

От верещания со всех сторон у Гедимина зазвенело в ушах. Он схватился за наушники, но светящееся белое кольцо хлопнуло его по груди, и боль в ушах пропала. Хассинельг убрал посох и дружелюбно ухмыльнулся.

— Я ещё тогда сказал им про оружие. Мол, Равные Куэннам защищать вас не будут. Там ничего опасного — жир, точильные шкурки и краски.

— И всё